Тысячи Осеней. Том 2 - Мэн Сиши

– Вести себя достойно? А где бы мне еще не думать о достоинстве, кроме как у себя дома?

И пока Шэнь Цяо не успел сказать ничего, что испортило бы ему настроение, Янь Уши поймал даоса за подбородок и сунул ему в рот ложку супа.

Повисла тишина – лишь снег тихо шуршал по крыше.

Проглотив суп, Шэнь Цяо, тяжело дыша, выдохнул:

– Давайте поговорим все-таки о деле. И уберите от меня ложку!

– Так проявляется моя дружба, – заметил Янь Уши.

Шэнь Цяо, по всей видимости, подобных проявлений дружбы не одобрял. Даос скривился – у него во рту еще ощущался привкус баранины.

Бараний суп, пельмени и рисовые клецки… Нет уж, благодарствую, но кушайте сами!

Шэнь Цяо подумал, что и на вчерашнем пиру этот «суп единства» наверняка мало кому пришелся по нраву. Просто после горячей похвалы императора никто не посмел высказаться начистоту.

Он снова вздохнул:

– Взойдя на престол, Ян Цзянь и впрямь показал себя мудрым правителем, и я чувствую, что не ошибся, выбрав его. Однако когда дело доходит до его детей, он ведет себя недальновидно: все должности и титулы уже определены – ему не следует так явно, при всех, оказывать предпочтение второму сыну. Каково приходится старшему, когда он это видит?

Янь Уши тем временем попытался было скормить даосу еще одну ложку, но тот ловко уклонился, и Янь Уши с досадой отстранился:

– Поведение Ян Цзяня понять немудрено: умные люди нередко слепы в том, что касается их самих. Недаром говорят, что под фонарем темнее всего. Ян Цзянь и Дугу-ши – не исключение, и если так пойдет и дальше, то рано или поздно мы увидим, как брат пойдет на брата. С седой древности и до наших дней часто случается так, что у правителя не остается братьев.

– Наследный принц слишком мягок, но если он унаследует трон, то станет неукоснительно придерживаться порядков отца, – заметил Шэнь Цяо. – А вот о Ян Гуане такого сказать нельзя. Судя по его наружности…

Он умолк, не договорив, и лишь покачал головой, а затем сказал:

– Если наследный принц сменится, то ни семейство Ян, ни Поднебесную не ждет ничего хорошего. Когда человек слишком умен – это не всегда хорошо. Умные люди считают себя выше других, а потому чувствуют себя одинокими и оторванными от мира. Тогда от скуки они начинают сеять смуту, а в итоге вредят и себе, и другим.

– А-Цяо, уж не на меня ли ты намекаешь? – рассмеялся Янь Уши.

Шэнь Цяо смерил его взглядом:

– Разве вы таковы, глава Янь?

– Конечно, нет. Как-никак, я куда умнее Ян Гуана.

Даос не выдержал и заулыбался.

Когда его губы трогала улыбка, брови слегка изгибались, а уголки глаз приподнимались, что придавало его чертам еще больше приятности.

Янь Уши подумалось, что, какие бы бури и невзгоды ни свирепствовали кругом, такая улыбка способна развеять любые тревоги.

– А все-таки этот Юй Сю отнюдь не простой человек, – продолжал Шэнь Цяо.

– Разумеется, не простой, – рассеянно откликнулся Янь Уши. – Бянь Яньмэй по моей просьбе уже выяснил, что он собой представляет. Говорят, он такого же происхождения, как Дуань Вэньян: наполовину ханец, наполовину северный варвар.

– В нем есть тюркская кровь? – уточнил Шэнь Цяо.

Янь Уши кивнул:

– История занятная: человек тюркского происхождения принимает буддизм, поступает в учение в буддийскую школу, а затем оказывается в ближайшем окружении принца Цзинь. Династия Суй враждует с тюрками – и все же буддийский монах, что сам наполовину тюрок, находится при Ян Гуане. Как думаешь, что он задумал? Любопытно, согласись?

Шэнь Цяо не знал, что и думать.

Подробности, что поведал глава Янь – все, что касалось тюрок, буддистов и принца Цзинь, – оказались исключительно важны. Теперь перед Шэнь Цяо встали вопросы, которыми он раньше не задавался.

Нынешний наследный принц Ян Юн не был ярым последователем учения Будды: он предпочитал обсуждать писания и истины не с монахами, а с учеными, особенно конфуцианцами. Буддисты же не хотели ограничивать свое влияние одним Ян Цзянем и стремились заручиться поддержкой его преемников, потому неудивительно, что они послали своего лучшего воспитанника завоевывать доверие Ян Гуана. Не питай Шэнь Цяо неприязни к принцу Цзинь, быть может, он бы тоже радовался, если б Ши У или Юйвэнь Сун близко сошлись с сыновьями Ян Цзяня.

Но странно, что Юй Сю, как выяснилось, происходит из тюрок, и притом сами буддисты об этом, скорее всего, не знают. Подобное обстоятельство заставляло задуматься.

– Может, это просто совпадение? – предположил Шэнь Цяо, поразмыслив.

– В пять лет Юй Сю потерял мать, – продолжил Янь Уши. – В семь – присоединился к секте Тяньтай. Прошлое Юй Сю – отнюдь не тайна. Деревушка Жунхэ, откуда он родом, находится считай что у самой Великой стены, и она ежегодно подвергалась набегам тюрков. Когда Юй Сю исполнилось шесть, в Жунхэ случилась страшная засуха, многие погибли, а выжившие покинули родные места и переселились на чужбину. Лишь благодаря этим зацепкам Бянь Яньмэю и удалось кое-что выяснить. Но еще интереснее другое: когда началась засуха, Юй Сю в деревне уже не было.

Шэнь Цяо, зная, что это еще не все, терпеливо ожидал дальнейшего рассказа.

– После смерти матери жители деревни в большинстве своем отвернулись от него, и однажды ночью он пропал. Даже когда началась засуха, мальчик не объявился, и крестьяне решили, что он либо сбежал и умер от голода, либо его загрызли дикие звери.

– Пройти тысячи ли с севера на юг и благополучно добраться до секты Тяньтай – для маленького ребенка невыполнимая задача, – заметил Шэнь Цяо. – Разве что ему кто-то помог.

– Ему помогла Юйвэнь-ши.

– Кто это – Юйвэнь-ши?

– Принцесса Даи, – коротко пояснил Янь Уши.

Это известие ошеломило Шэнь Цяо.

Принцесса Даи родилась в Северной Чжоу и носила раньше имя принцессы Цяньцзинь[106]. Ее выдали замуж в тюркские земли, и она стала супругой Бага-Ышбара-хана. Именно по наущению Юйвэнь-ши тюрки недавно пошли войной на династию Суй, но потерпели поражение. В прошлом году Бага-Ышбара-хан умер, она же по тюркскому обычаю сделалась женой Дулань-хана и сейчас по-прежнему оставалась хатун.

– Юйвэнь-ши считает Ян Цзяня мятежником и предателем, погубившим Чжоу, – говорил Янь Уши. – Она жаждет уничтожить его, но она слишком слаба, и покамест ей остается только покориться Ян Цзяню. Впрочем, она по-прежнему вынашивает намерение отомстить, и этот Юй Сю – одна из пешек, заблаговременно расставленных на доске в соответствии с ее тайным планом.

Юйвэнь-ши ненавидела Ян Цзяня лютой ненавистью. Пусть ей не удалось одержать победу на поле боя, связь Юйвэнь-ши с Юй Сю указывала на то, что принцесса не хочет мира и так просто от мести не отступится. Она просто переменила план и решила действовать тайно, дабы исподтишка подорвать самые основы Великой Суй.

Сейчас Великая