Тысячи Осеней. Том 2 - Мэн Сиши

– Вы чересчур любезны, совершенномудрый Шэнь, – ответила Лю Цзинъянь. – Раз так, не стану препятствовать воссоединению старых друзей. Счастливого пути вам, совершенномудрый Шэнь и глава Янь, берегите себя. Надеюсь, мы еще свидимся.

Ей никогда не доводилось водить знакомства с Янь Уши, но она и без того была наслышана о его несказанном высокомерии и сегодня убедилась, что слухи не врали. Шэнь Цяо же, напротив, вел себя в высшей степени достойно. Лишь обменявшись с Лю Цзинъянь на прощание еще парой-тройкой вежливых фраз, даос удалился.

Оказавшись за стенами дворца, Янь Уши мигом перестал обращать на Шэнь Цяо всякое внимание, и тому пришлось даже ускорить шаг, чтобы догнать приятеля.

– Вы и вправду явились ко двору, чтобы отыскать меня?

Янь Уши промолчал.

– И как вы узнали, что я непременно буду во дворце?

Янь Уши по-прежнему не говорил ни слова.

Шэнь Цяо не знал, что и думать. От безысходности он схватил его за рукав:

– Янь Уши, я с вами разговариваю.

Тем временем они дошли уже до городского рва. Пригревало солнышко, дул легкий ветерок, чуть колыхались ветви плакучих ив, чья нежная зелень напоминала драгоценный нефрит. По водной глади то и дело пробегала рябь. Стояла поистине чудесная погода.

Немало юных барышень с интересом поглядывали на двух привлекательных мужчин в даосских одеяниях. Увы, ни один из этих двух красавцев не удостоил их ответного взгляда.

Янь Уши наконец-то остановился и изобразил нарочитое удивление:

– Монах Шэнь, вы меня звали?

Шэнь Цяо опешил:

– Да…

– Тогда говорите, что хотели, а потом я продолжу путь.

– Куда вы направляетесь?

– Сначала вы.

Шэнь Цяо всегда был немного застенчив. Осмотревшись по сторонам, он робко заметил:

– Здесь неудобно беседовать – слишком много народу. Не отойти ли куда-нибудь?

– Не хочешь говорить – так я пойду, – Янь Уши всем видом показывал, что терпение у него на исходе.

Он развернулся, собираясь отправиться восвояси.

Шэнь Цяо поспешно схватил его за руку:

– Эй… погодите!

Уголок рта Янь Уши, невидимый для даоса, изогнулся в улыбке – но лишь на краткий миг. Когда глава Янь снова поглядел на Шэнь Цяо, брови его недовольно хмурились.

Собравшись с духом, даос выпалил:

– Вам нравятся леденцовые человечки?..

Янь Уши онемел.

Принц Цзинь

Небольшие ворота даосского храма были приоткрыты.

Пышно цвел душистый османтус, дул легкий ветерок, облака стремительно бежали по небу, прозрачному как стекло, чистому, словно лед.

Ветви деревьев и без того гнулись под грузом тяжелых цветов – насыщенно-золотых, бледно-желтых и серебристо-белых, – а по ним еще и прыгали с веселым щебетанием маленькие пташки.

Ветви мягко покачивались, лепестки дождем осыпались вниз, прямо на мордочку оленя. Олень тряхнул головой и, не сдержавшись, чихнул.

Лепестки падали и в чайные чашки, что стояли на низеньком столике неподалеку. Чайник медленно закипал на огне, вокруг разливался крепкий, насыщенный аромат чая, что на удивление гармонично смешивался со свежим, чистым благоуханием османтуса, навевая радость и умиротворение.

Осыпающиеся лепестки османтуса, варка чая и безмятежность даосской обители – столь прекрасное зрелище радовало и глаз, и сердце и, несомненно, было достойно картины. Однако внимание Ян Гуана[99] было приковано вовсе не к чудесному виду. Он смотрел лишь на того, кто варил чай.

Мужчина был одет очень просто, в даосское платье, волосы, завязанные в узел, скрепляла шпилька, однако Ян Гуан не мог не признать: такая простота лишь подчеркивала незаурядность этого человека.

Сколько лет минуло со дня их знакомства? Ян Гуан не считал, но времени, должно быть, прошло немало, ведь мальчик с тех пор превратился в юношу. Впрочем, даос за эти годы ничуть не постарел, словно и в самом деле был бессмертным небожителем. Разумеется, Ян Гуан знал: те, кто, постигая боевые искусства, достиг определенной ступени совершенствования, и в самом деле остаются вечно молодыми, подобно этому даосу. Рассказывали, что в цзянху таких людей немало, но сей даос отличался к тому же и удивительной возвышенностью. На Ян Гуана его облик производил столь глубокое впечатление, что при каждой их встрече он не мог отвести от него глаз.

– Задний дворик слишком убог и не подходит для приема высоких гостей. Ежели вы взыскуете бессмертия и просветления, пожалуйте через главный вход.

Голос, раздавшийся из-за ворот, прозвучал безмятежно и ясно. Ян Гуан слегка смутился и невольно бросил взгляд на своего спутника. Тот стоял, опустив взор, лицо его оставалось спокойным: ни следа нетерпения после их с Ян Гуаном долгого ожидания, ни неловкости от разоблачения. Он держался так, словно всего лишь сопровождал Ян Гуана во время прогулки, и его присутствие не имело никакого значения.

Раз уж их заметили, Ян Гуан рассмеялся:

– Сей принц прогуливался по окрестностям и заметил уединенную и тихую даосскую обитель, вот ему и взбрело в голову в нее заглянуть. Прошу меня простить: я никак не ожидал, что, зайдя сюда по воле случая, нарушу уединение постигшего совершенную мудрость.

Впрочем, несмотря на такие речи, он не собирался отступать – совсем напротив, он как ни в чем не бывало толкнул створку ворот и вошел, не иначе как в полной уверенности, что хозяин обители ему не откажет.

Жизнь Ян Гуана с детства текла ровно и гладко: родители в нем души не чаяли, он почти ни в чем не знал отказа, и потому неудивительно, что вырос он немного высокомерным.

– Оказывается, это принц Цзинь. Прошу, входите.

Шэнь Цяо слегка улыбнулся, не выказывая ни капли недовольства: Ян Гуан полагал, что даос и не посмеет противиться, ведь обитель Сюаньду нуждалась в поддержке двора, чтобы и дальше сохранять свои позиции в Чанъане.

Простояв так долго за воротами, Ян Гуан наверняка нарушил правило не смотреть на то, что чуждо ритуалу, Шэнь Цяо же, в свою очередь, не встал, чтобы его поприветствовать. Так что Ян Гуан чувствовал, что придираться к хозяину обители будет неуместно, и, приподняв полы одежд, уселся напротив даоса. Расположившись как у себя дома, он подал знак своему спутнику садиться рядом.

– Еще с улицы я заметил, что совершенномудрый варит чай: аромат оказался столь соблазнителен, что я не удержался и невольно замедлил шаг. Надеюсь, вы не возражаете против нашего непрошеного вторжения?

– Никоим образом, – улыбнулся Шэнь Цяо. – Но скажите, кто второй гость?

Ян Гуан, прикинувшись, будто досадует на собственную забывчивость, воскликнул:

– Ах да, совсем запамятовал, что не представил вам своего спутника! Это буддийский монах Юй Сю, воспитанник наставника Чжии[100]. Если точнее, он приходится младшим соучеником моему батюшке.

Наставник Чжии был одним из соучеников Фа И и Сюэтина в секте Тяньтай. Пару лет назад, желая подчинить себе буддистов, император Ян Цзянь, несмотря на свое высокое положение, поклонился наставнику Чжии как учителю, дабы показать искреннее уважение к учению Будды. Едва слухи об этом поступке разошлись по стране, как