Тысячи Осеней. Том 2 - Мэн Сиши

«Неужто мой уход так его задел, что он решил поквитаться?» – подумал Шэнь Цяо с толикой грусти.

Тем временем государь Чэнь по наущению Янь Уши перевел взор на Шэнь Цяо – и, не сдержавшись, тихонько ахнул.

Тот сидел почти у самой двери, против света, оттого император поначалу и не приметил его. Теперь же, приглядевшись, Чэнь Шубао обнаружил, что неизвестный даос ликом и статью заметно отличается от остальных.

– Кто вы? – нетерпеливо спросил император. – И в какой даосской обители совершенствуетесь?

Раз все так далеко зашло, Шэнь Цяо не мог больше прикидываться, будто ничего не слышит. Он поднялся и, почтительно поклонившись, заговорил:

– Благодарю за оказанное внимание, ваше величество. Сей ничтожный даос зовется Шань Цяоцзы, пришел я с севера и ныне нашел приют под крышей обители Белых Врат.

Гнев императора рассеялся как дым – если самоуверенность Янь Уши чуть не вывела правителя из себя, то с Шэнь Цяо он беседовал приветливо и доброжелательно.

– Раз уж о вас столь высоко отзываются, почтенный монах, – с улыбкой произнес Чэнь Шубао, – надобно полагать, что вы весьма имениты, хотя Мы и не слышали о вас прежде.

– Ваше величество, вы слишком добры ко мне, – отвечал Шэнь Цяо. – Перед вами всего лишь безвестный отшельник. Мне неведомо, отчего мой брат по учению решил похвалить меня перед вами, государь, – бросил он незримый мяч обратно Янь Уши.

Но Чэнь Шубао пропустил его слова мимо ушей, потеряв к главе Яню всякий интерес, и продолжил расспрашивать Шэнь Цяо:

– Скажите, почтенный монах, добились ли вы успехов в создании пилюли бессмертия?

Шэнь Цяо покачал головой:

– Сей ничтожный даос несведущ в алхимии, а в совершенствовании следует лишь одному пути.

– Какому же?

– Пути Чувств.

Сперва он сказал эту нелепицу императорскому гонцу, а теперь слово в слово повторил ее самому императору.

– Что за путь Чувств? – подивился Чэнь Шубао.

– Совершенствуясь, люди обыкновенно стремятся очистить сердце и умерить желания и полагают, будто лишь удалившись от мира, возможно постичь Дао и обрести бессмертие. Однако путь Чувств требует с головой окунуться в мирскую суету, вкусить и распробовать все земные удовольствия, вдосталь насладиться богатством и почестями. Лишь тогда получится прозреть.

Шэнь Цяо говорил строго и торжественно, держался с большим достоинством – никто из прочих монахов и подумать не мог, что на деле тот несет полную чушь. Они лишь недоумевали, отчего сами до сих пор не слышали о подобном пути.

Янь Уши улыбнулся и отхлебнул еще вина.

«Наш А-Цяо наконец-то выучился морочить людям головы: врет – и не краснеет!» – подумал он.

Император Чэнь просиял:

– Вот тот самый путь, что Мы так долго искали! Просим вас, почтенный монах: останьтесь при дворе и обучите Нас!

– Сей ничтожный даос бесприютным странником скитается по белу свету и сегодня вошел во дворец лишь потому, что ощутил искреннее стремление вашего величества к постижению Дао и решился развеять ваши сомнения, – отвечал Шэнь Цяо. – Прошу ваше величество простить меня.

– Почтенный монах, вы противоречите сами себе, – усмехнулся император Чэнь. – Раз вы следуете пути Чувств, то должны жаждать богатства и почестей. Мы можем дать вам все, чего бы вы ни пожелали, так почему вы отказываетесь? Неужто набиваете себе цену?

Сей молодой государь хоть и не любил править, предпочитая проводить время в развлечениях, отнюдь не был посредственностью, преуспев во всех занятиях благородного мужа: играл на цине, был искусен в вэйци, каллиграфии и живописи, а кроме того, слагал стихи. Он по праву мог называться выдающимся дарованием среди императоров и, уж конечно, был куда разностороннее Ян Цзяня.

Шэнь Цяо остался невозмутим:

– Вовсе нет, ваше величество. Тому, кто следует пути Чувств, не обязательно пребывать в неге и роскоши императорского дворца: посреди мирской суеты хватает и иных мест, где можно предаться удовольствиям и продвинуться в совершенствовании, будь то зеленые терема или винные дома. Сему ничтожному даосу посчастливилось узреть лик вашего величества – ему достаточно и одной этой радости. И все же я должен сказать вам еще кое-что.

Император Чэнь приподнял брови:

– Говорите.

– Богатство и почести желанны для каждого, но путь Чувств не сводится лишь к собственному наслаждению, – заговорил Шэнь Цяо. – Он подразумевает и счастье других людей, а у вас, ваше величество, есть целый народ, которому не хватает пищи, одежды и крыши над головой.

О наспех придуманном пути Чувств Шэнь Цяо завел речь, только чтобы испытать императора. Он никак не ожидал, что, услышав о таком способе совершенствования, государь Чэнь и вправду расплывется в довольной улыбке. Слегка разочаровавшись, он попытался напоследок усовестить Чэнь Шубао, но тот не отнесся к его словам всерьез:

– Вы зря тревожитесь, почтенный монах. У вас облик настоящего небожителя: для вас скитаться по свету – лишь впустую растрачивать свои дарования. Желаете давать Нам советы – так оставайтесь при дворе, и тогда ежедневно сможете наставлять Нас на пути постижения Дао.

Лично встретившись с правителем Чэнь, Шэнь Цяо счел, что тот оказался далеко не столь совершенен, как его описывали. Властвовавшее на юге государство Чэнь землями ничуть не уступало северу, однако, как убедился даос, Чэнь Шубао и в подметки не годился Ян Цзяню. Север вовсю готовился к войне: Ян Цзянь стремился утихомирить тюрок, успокоить народ и укрепить собственную власть, а Чэнь Шубао тем временем даже не отправился подавлять мятеж, вместо того занявшись поисками пилюли бессмертия. Если так пойдет и дальше, недолго ждать, когда противостояние севера и юга разрешится само собой.

Пока государь беседовал с Шэнь Цяо так, словно в зале, кроме них, никого не было, остальные монахи, которым не терпелось проявить себя, извелись от ожидания и теперь наперебой принялись одни – восхвалять императора и упрекать Шэнь Цяо в пренебрежении его милостью, другие – нахваливать собственное искусство, дабы показаться могущественнее пришлого даоса.

– А-Цяо, теперь понимаешь, почему я не возлагал на южную династию особых надежд? – вдруг насмешливо поинтересовался Янь Уши.

Но Шэнь Цяо не успел ничего ответить – вместо него заговорил другой человек:

– Я и не знала, что нас почтили своим присутствием глава Янь и совершенномудрый Шэнь. Простите, что не оказала вам должного приема.

В зал вошла женщина в сопровождении многочисленной свиты из прислуги и стражи.

Побледнев, император Чэнь вскочил на ноги и поклонился:

– Приветствую вас, матушка!

То была не кто иная, как вдовствующая императрица Чэнь, Лю Цзинъянь, младшая сестра по учению Жуянь Кэхуэя.

06

Лю Цзинъянь, хоть и стала вдовствующей императрицей, отродясь не принадлежала к тем замужним дамам, что всю жизнь проводят в женских покоях и ничего не ведают о происходящем в мире. Она происходила из знатной семьи и провела юность обучаясь в академии Великой Реки, и в том, что академия