Тысячи Осеней. Том 2 - Мэн Сиши

сложнее, но у каждой девушки – свои слабости, – заметил охранник Лю. – Постарайтесь угодить ей, подарите что-нибудь, что ей по вкусу: из еды, одежды, повседневных вещей, – а дальше разговор пойдет как по маслу!

Шэнь Цяо с усердием внимал ему:

– Научите меня, брат Лю.

– Преподнесите ей шпильку для волос. Если девушка не любит жемчуга и драгоценности и предпочитает что-то в духе старинной простоты, выбирайте шпильку из персикового дерева или нефрита. Если же ей по душе что-то блестящее и яркое, возьмите шпильку из золота или серебра с редкими самоцветами. Ручаюсь – от такого подарка она наверняка растает!

Шэнь Цяо вспомнилось, как тщательно Янь Уши заботился о своем наряде даже во время путешествий: одна его головная шпилька стоила столько, что на эти деньги иной смог бы прожить целый год, притом что особых предпочтений в одежде глава Янь не выказывал. Даос покачал головой:

– Все эти безделушки для той особы ничего не значат.

Охранник Лю нахмурился:

– Тогда, может быть, сладости? Наверняка ей хоть что-то да нравится?

Шэнь Цяо задумался и наконец нерешительно предположил:

– Леденцовые человечки?..

Впрочем, они нравились Се Лину. А по вкусу ли они Янь Уши? Шэнь Цяо представил себе, каким презрением обдал бы его глава Янь, предложи даос ему леденец.

Охранник Лю тоже удивился:

– Леденцы ведь обычно любят только маленькие дети?

Но он тут же успокоился, найдя, на свой взгляд, разумное объяснение:

– По-видимому, эта девушка еще очень молода?

Кашлянув, Шэнь Цяо неуверенно согласился:

– Можно сказать и так.

Охранник Лю подумал, что девушки и впрямь падки на подобных мужчин: неудивительно, что барышня Ли видела даоса всего пару раз и все равно потеряла голову.

– В таком случае дело становится еще проще, – сказал он. – Раз она молода, значит, неопытна: хватит пары слов, чтобы завоевать ее расположение. Кстати говоря, монах Шэнь: как же так вышло, что вы до сих пор не знаете, что ей нравится?

Шэнь Цяо знал, только толку от того не было:

– Боевые искусства и поединки.

В цзянху встречалось немало женщин, владеющих боевыми искусствами, поэтому охранник Лю нисколько не удивился:

– С вашим мастерством, почтенный монах, вы вполне можете дать ей кое-какие наставления: этого за глаза хватит, чтобы она смилостивилась.

Шэнь Цяо в задумчивости потер нос:

– В нашем противоборстве мне не победить.

Такое заявление поразило охранника Лю до глубины души: не слишком ли свирепы стали женщины в последнее время? С такой тигрицей он и сам бы не знал, как себя вести!

– Значит… значит… – охранник Лю обнаружил, что сказать ему больше нечего, и отделался общими фразами: – Тогда вам следует перепробовать все возможное. Как не без оснований поговаривали в старину, искренний порыв даже камень растрогает. Даже если не угадаете с подарком – не беда, она все равно поймет ваши намерения.

Шэнь Цяо понял, что больше от охранника Лю не добьется ничего полезного:

– Премного благодарен за науку, брат Лю.

Видя, что даос хоть и могуч в бою, в отношениях ровным счетом ничего не смыслит, охранник Лю дал ему еще ряд советов и под конец подытожил:

– Не смотрите, что на людях женщины напускают на себя строгий и неприступный вид. Человеческая жизнь слишком коротка – всего-то несколько десятилетий, и повстречать того, кто придется тебе по душе, слишком трудно, а значит, если уж вам посчастливилось найти подобного человека, надо им дорожить!

– Хорошо, – кивнул Шэнь Цяо, уже едва сдерживая смех, – я запомню.

Тем временем прислуга собралась, и путешествие продолжилось. Теперь они ехали быстрее, надеясь как можно раньше добраться до города и там наконец отдохнуть. Все спешили, лишь Шэнь Цяо с охранником Лю немного отстали, замыкая процессию и прикрывая повозку с нанимательницей.

В ушах стоял стук копыт да свист ветра, потому никто даже не пытался завести разговор. И уж точно ни охранник Лю, ни Шэнь Цяо не догадывались, что в повозке тихонько перешептываются.

Барышня Ли, которая должна была бы лежать в беспамятстве, тихо застонала и очнулась. Поглядев на сидевшую рядом женщину, она спросила:

– Что скажете, как я справилась?

– Ты немного перестаралась, – честно ответила госпожа Ли.

Барышня закатила глаза:

– Следуя тридцать четвертой стратагеме, я не пожалела себя, лишь бы монах Шэнь осознал свои ошибки. Коли он прозрел, то жертва моя не напрасна!

– Бедняжка, – посочувствовала ей госпожа Ли, – сильно болит?

– А как же, – кисло заметила барышня. – Мочи нет терпеть! Но монах Шэнь слишком проницателен, вот и пришлось подставиться под стрелу, чтобы его убедить!

– Полно тебе, – утешила ее госпожа Ли, – без награды не останешься. Глава Янь – человек щедрый, он наверняка оценит твои старания.

После встречи с разбойниками всех терзал потаенный страх, путникам не терпелось поскорее оказаться в городе, чтобы вновь не попасться лихим людям.

Из-за раны барышни Ли в городе пришлось задержаться на несколько дней. Конечно, стол и ночлег обходились недешево, но семейство Ли не бедствовало – траты эти для них не имели особого значения. Госпожа Ли не жалела средств и делала все, чтобы дочь как следует отдохнула. Перед Шэнь Цяо она рассыпалась в благодарностях за спасение от грабителей, ни словом не упрекнула в том, что барышня из-за него получила рану телесную и душевную, и даже всучила ему крупную сумму денег.

Долго ли, коротко ли, спустя полмесяца путники наконец вошли в Цзянькан.

Миновав городские ворота, госпожа Ли с дочерью направились к родным, и вот тут бы всем и разойтись по своим делам, но охранник Лю весьма тепло отнесся к Шэнь Цяо и увлек даоса с собой, показывая достопримечательности Цзянькана и рассказывая про местные обычаи. Угостив Шэнь Цяо обедом, охранник Лю рассказал, где живет, и пригласил через пару дней в гости, ежели у даоса выдастся свободное время. На этом они распрощались.

Покинув охранника Лю, Шэнь Цяо пошел в обитель Белых Врат – ту самую, о которой тот когда-то упоминал. Даос намеревался пожить там какое-то время, но случилось так, что в обитель он явился одновременно с императорским гонцом, что пожаловал с высочайшим указом государя. Правитель Чэнь созывал во дворец всех выдающихся даосских мастеров. Благообразный облик Шэнь Цяо привлек внимание гонца: он принялся расспрашивать даоса, кто тот таков и откуда. Шэнь Цяо удовлетворил его любопытство, рассказав ровно то же самое, что поведал охраннику Лю.

Гонец спешил поскорее сыскать для государя искомое число людей, а потому не стал дальше допытываться. К тому же многие падки на одну лишь наружность, а облик Шэнь Цяо в полной мере соответствовал расхожим представлениям о «бессмертных небожителях».

– Почтенный монах, позвольте спросить: следуете ли вы пути алхимии, выплавляя пилюли бессмертия?

Шэнь Цяо хотел было ответить «нет», но в последний миг передумал – его осенила иная мысль:

– Я следую пути Чувств. Что до алхимии и пилюль бессмертия, то мои знания обо всем этом поверхностны – так, слышал краем уха, но глубоко не