Тысячи Осеней. Том 2 - Мэн Сиши

Услышав ответ, он тут же потерял всякий интерес к новому попутчику и беспокоился лишь, как бы Шэнь Цяо не заморочил голову барышне Ли: даос был хорош собой и вполне мог воспользоваться своим обаянием, чтобы выманить у девушки кое-какие ценности, а то и еще хуже – как бы не соблазнился он сам красотой барышни и не учинил с ней чего недоброго.

Неудивительно, что у охранника Лю возникли подобные опасения: барышня Ли была в том возрасте, когда, как сказал поэт, дева нежна, словно бутон кардамона, когда в юном сердце только-только появляются первые ростки чувств. Разве могла она устоять при виде даоса, обликом подобного бессмертному небожителю? Правила приличия запрещали барышне показываться монаху, но она не раз посылала ему то сладости, то цветы. И хотя девушка не забывала и охранника Лю, он прекрасно понимал истинную причину: барышне приглянулся Шэнь Цяо.

Сам же даос знал: пытаться развеять заблуждения охранника Лю бесполезно – пожалуй, это только ухудшит дело, подкрепив его подозрения. К тому же, добравшись до Цзянькана, каждый пойдет своей дорогой, а ехать оставалось всего ничего: незачем вести задушевные разговоры со случайным знакомцем.

Так прошло несколько дней, и наконец путешественники оказались у подножия горы Цяньлун в местности Хуайнань. Видя, что до ближайшего городка еще далеко и до темноты им туда не поспеть, охранник Лю подал остальным знак остановиться, решив заночевать прямо здесь.

03

Пространство тут было ровное и открытое, а возвышавшаяся поблизости гора защищала от ночного ветра. Охранник Лю знал свое дело, когда распорядился устроить здесь привал: то было и впрямь хорошее место для ночлега. Однако Шэнь Цяо с его обостренным чутьем мастера боевых искусств уловил что-то неладное.

Не выдержав, он огляделся по сторонам.

Солнце садилось, небо темнело. Благодаря неустанной работе с внутренней ци глаза даоса, когда-то почти незрячие, теперь обрели прежнюю зоркость. Но как он ни вглядывался, ничего подозрительного так и не заметил.

– Почтенный монах, – охранник Лю подошел лично пригласить его к столу, – не желаете ли отведать вяленого мяса, если, конечно, вы не воздерживаетесь от скоромного?

По правде говоря, ему не было дела до этого чересчур учтивого и благообразного даоса, но за плечами даос носил меч, притом весьма простой и неброский на вид, выдававший в хозяине опытного бойца. Случись что в дороге – на такого спутника можно рассчитывать. Да и тому, кто зарабатывает на жизнь, бродя по цзянху взад-вперед, лучше иметь побольше друзей и поменьше врагов.

Шэнь Цяо не воздерживался от скоромного, хотя обыкновенно и предпочитал постную пищу. Но в странствиях он никогда не привередничал и потому не стал отказываться от приглашения охранника Лю. Поблагодарив его, он присоединился к остальным и принялся за еду.

Госпожа Ли вместе с дочерью отдыхали в повозке, задернув шторы и полностью отгородившись от чужих взоров. Вокруг повозки расположилась прислуга, а охранники, не желая тревожить нанимательницу, устроились поодаль, на расстоянии нескольких десятков шагов.

– Почтенный монах, вы держите путь в Цзянькан, а есть ли вам где остановиться? Если нет – можете пойти в обитель Белых Врат, что у городской стены. Еще рассказывают, будто новый император весьма интересуется даосской магией: с вашим обликом и дарованием, почтенный монах, вас непременно высоко оценят, ежели вы отправитесь ко двору.

Шэнь Цяо потерял дар речи, не зная, плакать или смеяться. Хоть он и был даосом, но пилюли бессмертия не изготавливал и талисманы не рисовал. Видите ли, даосы тоже бывают разные!

Но он не стал возражать охраннику Лю, вместо того спросив:

– Мне помнится, династия Чэнь всегда опиралась на конфуцианцев. Отчего же новый государь заинтересовался даосизмом?

Лишь очутившись в землях Чэнь, Шэнь Цяо узнал, что прежний император Чэнь Сюй[94] недавно почил, и на трон взошел его законный наследник Чэнь Шубао[95], старший сын Чэнь Сюя и императрицы Лю Цзинъянь. Но даос не забывал и о том, что земли Чэнь всегда считались вотчиной академии Великой реки, а вдовствующая императрица Лю Цзинъянь приходилась Жуянь Кэхуэю младшей сестрой по учению.

Охранник Лю покачал головой и рассмеялся:

– Мне-то откуда знать? Может, император просто возжелал отведать волшебную пилюлю? Правители испокон веков гнались за вечной жизнью, да и мы в цзянху говорим, что вершина в постижении боевых искусств – это удел бессмертных небожителей.

Так-то оно так, но правитель, что вместо государственных дел гоняется за призрачной мечтой и все свои помыслы посвящает поискам пилюли бессмертия – напрасному труду, плоды которого не увидеть вовек, – поистине сажает дерево вверх корнями.

Впрочем, Шэнь Цяо понимал, что простой охранник не сможет многого ему сообщить, а потому не стал больше его расспрашивать. Завязалась ничего не значащая беседа, а когда совсем стемнело, все принялись расходиться и готовиться ко сну.

– Монах Шэнь, вы не собираетесь отдыхать? – удивился охранник Лю, заметив, что Шэнь Цяо по-прежнему сидит под деревом в позе лотоса, прикрыв глаза.

Стояло лето, и на природе люди могли позволить себе пренебречь удобствами, к тому же палаток они с собой не брали. Кто-то спал прямо на земле, кто-то – на груженных поклажей повозках, укрывшись лишь верхним платьем. Больше им ничего и не требовалось, чтобы худо-бедно провести ночь. Охранник Лю, как и его товарищи, давно уже привык к подобному образу жизни и ничуть им не тяготился.

– Я привык отдыхать, погружаясь в созерцание, – даже ночью. Не тревожьтесь обо мне, брат Лю, – улыбнулся Шэнь Цяо.

Охранник Лю вздохнул, по-хорошему завидуя даосу:

– Эх, во время ученичества я и сам часто проводил ночи в созерцании. Как жаль, что долгие годы я весь в заботах и хлопотах: за день так умотаюсь, что к вечеру голова кругом идет – только бы прилечь и уснуть! Я давно уж забросил даже работу с внутренней ци, которой обучил меня наставник!

– Позвольте узнать, брат Лю, из какой школы ваш учитель? – как бы между прочим поинтересовался Шэнь Цяо.

– Я воспитанник школы Чжуннань, – ответствовал охранник Лю.

– Выходит, вы соученик Чжансунь Чэна? – воскликнул Шэнь Цяо, не ожидавший такого ответа.

– Шисюн Чжансунь – личный ученик главы, родом из старинной знатной семьи Северных династий, а я – из простолюдинов, к тому же обучался как внешний ученик, недостойный столь прославленной школы, – удрученно поведал охранник Лю. – Разве посмею я величаться соучеником шисюна Чжансуня?

Шэнь Цяо утешил его, сказав пару добрых слов, и охранник Лю немного приободрился. При виде застывшего в созерцании даоса он и сам вспомнил давно позабытое искусство и, поддавшись порыву, устроился рядом, приготовившись по примеру попутчика провести всю ночь в созерцании.

Прежде он и в самом деле уделял немало времени созерцанию и работе с внутренней ци, но немногие способны совмещать созерцание и дыхательные практики со сном. Охранник Лю хоть и