Тысячи Осеней. Том 2 - Мэн Сиши

Но за стенами усадьбы ничто из этого не было известно. Зрители, ожидавшие новостей у подножия пика Полушага, видели лишь, что Шэнь Цяо спустился вниз с человеком на спине, видели также, что на Юй Шэнъяне лица не было, словно он лишился разом отца и матери. Время шло, никто из школы Чистой Луны так и не прояснил положение дел, вот все и решили, что Демонический Владыка скончался.

Иные недоверчивые господа бросились расспрашивать именитых бойцов, кому посчастливилось видеть поединок воочию. Особый вес имели слова таких прославленных мастеров, как Жуянь Кэхуэй с И Бичэнем. Владыка Жуянь, однако, ни словом не обмолвился о судьбе противников, отговорившись лишь тем, что и Хулугу, и Янь Уши – воины, равным которых нет в Поднебесной, он преклоняется перед их искусством, и все в таком духе. И Бичэнь высказался определеннее: он считал, что противники оказались равны по силе, и оттого ни для Хулугу, ни для Янь Уши бой не мог закончиться ничем хорошим. Его слова только еще больше убедили тех, кто их слышал, в гибели главы Яня.

Итак, если и первый, и второй мастер из списка сильнейших мертвы, то кто же теперь самый могучий в цзянху? И, что еще важнее, как будут производиться выплаты по ставкам?

Конечно, не запрещалось ставить и на то, что оба противника погибнут и победителя не окажется, но такая ставка была делом неслыханным, людям подобное и в голову не могло прийти. Впрочем, один смельчак все же нашелся: ставка на такой расклад составляла один к тридцати семи, иными словами, за один лян он получил тридцать семь.

Многие игорные дома Фунина разорились и закрылись, зато некий Си Синкэ в одночасье сделался богачом, заполучив в свои руки целое состояние. Кем был этот Си Синкэ? Никто не знал.

– Учитель, – Юй Шэнъянь, войдя в комнату, почтительно преподнес главе Яню учетную книгу, – здесь весь наш выигрыш, общим счетом больше пятидесяти тысяч лян.

Чтобы собрать эти пятьдесят тысяч, все игорные дома Фунина выскребли казну до последней монетки – о том, чтобы нажиться на ставках, в ближайшее время можно было и не мечтать.

– Все гадают, кто таков Си Синкэ, – улыбнулся юноша. – А ведь стоит чуток подумать, и все становится очевидно, не правда ли? Где Хуаньюэ, Чистая Луна, там и Си Синкэ, Гость, Омывающий Звезды. Пожалуй, когда вы появитесь на людях, все эти неудачники придут в ярость! Но что толку от гнева? Ставки они сделали сами, расписки оставили собственноручно – разве они посмеют явиться сюда и требовать что-то с Чистой Луны? Жить ведь еще никому не надоело!

Янь Уши лишь согласно хмыкнул – он не придал большого значения выигранным деньгам.

– Где А-Цяо? – спросил он.

– Во дворе, упражняется с мечом, – ответил Юй Шэнъянь. – Похоже, он думает отправиться в Чанъань.

– Пускай. – Янь Уши поманил ученика поближе: – Подойди-ка.

Понизив голос, он прошептал юноше на ухо ряд указаний. Юй Шэнъянь старательно закивал:

– Сей ученик немедленно исполнит все в точности!

– И еще, – добавил Янь Уши, – пошли десять тысяч лян из этих пятидесяти в храм Чистого Ян.

– Слушаюсь! – отозвался Юй Шэнъянь.

Разве мог И Бичэнь высказаться необдуманно? Даже далеким от мирских забот даосским храмам нужно на что-то жить. И Бичэнь всего-то произнес пару туманных фраз, люди сами надумали себе то, что хотели услышать. Зато настоятель тем самым помог Янь Уши выиграть, а заодно заработал десять тысяч лян для родной обители. Так что ни тот, ни другой не остались в убытке.

02

Шэнь Цяо и вправду собирался вернуться в Чанъань. Как-никак, за строительством обители Сюаньду в столице следил сейчас Юань Ин: опыта ему недоставало, и не следовало надолго оставлять его одного.

Как только стройка завершится, государь наверняка пожелает лично видеть мастеров школы Сюаньду, и династия Суй издаст соответствующее высочайшее повеление. К тому времени чжанцзяо непременно нужно оказаться в столице – Шэнь Цяо не хотел и думать о том, что будет, если ко двору отправится застенчивый и косноязычный Юань Ин.

Как следует обо всем поразмыслив, Шэнь Цяо собрался пойти к Юй Шэнъяню, дабы попрощаться перед уходом, однако два дня подряд ученик Янь Уши уходил из усадьбы рано утром, а возвращался поздно вечером, а потому переговорить с ним у даоса никак не получалось. Лишь на третий день Шэнь Цяо наконец перехватил его у дверей.

– Учитель прикован к постели, вот мне и приходиться дни напролет бегать по его поручениям, – с улыбкой пояснил юноша. – Да вы и сами видите…

Он помахал письмом в руке:

– Мне еще нужно отправить письмо от учителя к И Бичэню. Монах Шэнь, если у вас какое-то дело, лучше ступайте сразу к нему. Я уверен, он вам не откажет.

Шэнь Цяо снова заступил ему дорогу и, кашлянув, сказал:

– Нет нужды беспокоить главу Яня. Я хотел попрощаться перед дорогой, только и всего, а проститься с вами – все равно что проститься с ним.

– Монах Шэнь, вас с учителем связывает давняя дружба, – посерьезнев, заговорил Юй Шэнъянь. – Если учитель узнает, что вы ушли тайно, попрощавшись через меня, боюсь, он разгневается, и мне придется несладко. Раз собираетесь покинуть нас, то лучше уж сами скажите о том учителю, чтобы я не остался крайним!

Но Шэнь Цяо совершенно не хотелось идти к Янь Уши – поэтому-то он и дожидался Юй Шэнъяня.

По правде сказать, он не знал, как вести себя с главой Янем, вот и пытался избежать встречи.

Юй Шэнъянь собирался сказать еще что-то, как вдруг к нему подбежал слуга и прошептал что-то на ухо. Юй Шэнъянь, мигом переменившись в лице, вскрикнул:

– Как же так?! Утром же все было в порядке?!

При этих словах сердце Шэнь Цяо сжалось:

– Что случилось?

Насилу взяв себя в руки, Юй Шэнъянь как будто тут же думать забыл про даоса:

– Ничего. Прошу прощения, но у меня срочные дела, вынужден вас покинуть!

Шэнь Цяо не успел и слова сказать в ответ, как юноша уже развернулся и поспешил в комнаты вместе со слугой, оставив даоса в одиночестве.

Шэнь Цяо раздумывал над происшедшим, пока не уверился: что-то стряслось с главой Янем. Его охватила тревога. Наконец, собравшись с духом, он направился в покои главы Яня.

Еще по пути он заметил, что слуги так и снуют туда-сюда: кто-то несет в комнаты таз горячей воды, кто-то убирает платье в стирку – от зоркого глаза Шэнь Цяо не укрылись пятна крови на ткани. У даоса перехватило дыхание. Позабыв обо всем на свете, он бросился прямиком к Янь Уши.

Обогнув ширму, он очутился в спальне.

Янь Уши лежал на кровати. Глаза закрыты, лицо белее снега – он выглядел не лучше, чем