Тысячи Осеней. Том 2 - Мэн Сиши

такое расстояние нелегко – тем более что на полпути не на что даже опереться, а малейшая неосторожность закончится падением вниз, на острые камни или в бурную горную реку!

И вдруг юноша понял, зачем Шэнь Цяо бросил ветку.

Цингун Шэнь Цяо по праву считался непревзойденным – пожалуй, во всей цзянху ему не нашлось бы соперника в этом искусстве. Однако никто и никогда не пытался перепрыгнуть с пика Сожалений на пик Полушага, страшась расстаться с жизнью на дне разделявшей их глубокой пропасти. Ровно посредине Шэнь Цяо чуть покачнулся – похоже, силы его покинули. Сердце третьего господина Вана до боли сжалось.

Но даос не оступился и не упал. На самом деле он безупречно все рассчитал: покачнувшись, он оперся точно на брошенную загодя ветку, оттолкнулся от нее и снова взмыл вверх, устремляясь к противоположному пику. Ветка же, отдав всю вложенную в нее силу, полетела прямиком в пропасть.

Зрители как завороженные глядели вслед удаляющемуся Шэнь Цяо. Даже в лице Жуянь Кэхуэя читалось неподдельное изумление. Третий господин Ван же теперь взирал на Шэнь Цяо даже не с глубочайшим восхищением, а с благоговейным восторгом, чуть ли не преклоняясь перед ним.

Шэнь Цяо, впрочем, было не до чужих восторгов – все его внимание сосредоточилось на одном лишь Янь Уши. Если уж могучий Хулугу пал в этом бою, то мог ли глава Янь остаться целым и невредимым?

Иные вроде братьев Ван, кто не отличался ни особой зоркостью, ни проницательностью, пожалуй, и не заметили бы ничего, но Шэнь Цяо с первого взгляда понял: Янь Уши действительно пострадал, более того – немногим меньше, чем Хулугу! Однако даос и подумать не мог, что, едва ступит на пик Полушага, ему тут же придется подхватить падающее тело главы Яня.

– Янь Уши! – Лицо Шэнь Цяо исказилось: коснувшись Демонического Владыки, он обнаружил, что кожа его холодна как лед!

Глава Янь лежал, закрыв глаза, весь его облик дышал покоем, лишь из уголка рта медленно стекала по подбородку тонкая струйка темной крови.

Не тратя времени на слова, Шэнь Цяо достал из-за пазухи фарфоровый бутылек, высыпал на ладонь пилюли и осторожно скормил их Янь Уши, а затем коснулся запястья, проверяя пульс. Подобного исхода следовало ожидать, но все мысли даоса разом смешались, его охватил такой страх, что сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди!

Изначальная ци была вычерпана до дна, не осталось и следа ян[89], все меридианы иссохли. Перед ним лежало безжизненное тело.

Безжизненное…

В тот миг Шэнь Цяо был так бледен, что почти ничем не отличался от уснувшего вечным сном Хулугу.

Руки его слегка задрожали. Подавив тревогу усилием воли, он снова полез за пазуху и извлек еще один бутылек. В этот раз на ладонь выкатилась целая россыпь пилюль. Ему так и хотелось все разом закинуть в рот Янь Уши.

Это снадобье для врачевания тяжелых ран Шэнь Цяо на всякий случай приготовил сразу же, как узнал о грядущем поединке. Он специально отыскал рецепт, что передавался в школе Сюаньду из поколения в поколение, однако до последнего надеялся, что лекарство не пригодится.

«Излишек так же плох, как недостаток», – подсказали Шэнь Цяо остатки здравого смысла. Глубоко вдохнув, он заставил себя отсчитать три пилюли, скормив их Янь Уши следом за предыдущими.

Потянулись долгие мгновения, но перемен к лучшему не наблюдалось – глава Янь оставался по-прежнему бледен и недвижим.

Шэнь Цяо похолодел.

Он по-прежнему придерживал Янь Уши за плечи, не чувствуя, как его собственное тело немеет, как обломки камней сквозь ткань впиваются в колени – вовсе не замечая боли.

Даос стиснул запястье Янь Уши с такой силой, что чуть не раздробил кость.

Шэнь Цяо ничего не видел и не слышал – ни пронизывающего ветра, налетающего со всех сторон, ни зрителей, что до сих пор не ушли с пика Сожалений. Он зажмурился, втайне надеясь, что происходящее окажется сном.

Но когда он вновь поднял веки, тот сумасбродный, высокомерный храбрец, для которого жизнь была лишь забавной игрой, по-прежнему лежал на руках Шэнь Цяо с закрытыми глазами. Жизнь покинула Янь Уши.

Никогда прежде Шэнь Цяо не знал такой душераздирающей тоски. Сердце его разрывалось от горя.

– Янь Уши, – хрипло прошептал Шэнь Цяо над ухом Демонического Владыки, – очнитесь… Даже если вы снова обманываете меня, очнитесь, ничего для этого не пожалею…

Он умолк, не в силах продолжать. Только теперь он осознал, сколь важное место занимал глава Янь в его жизни. Горечь утраты невыносимым грузом – тяжелее тысячи цзиней – легла на его плечи.

Весь дрожа, Шэнь Цяо склонился над Янь Уши.

Ткань чужого воротника мало-помалу намокла от слез. И вдруг Янь Уши пошевелился.

Шэнь Цяо замер.

Он был почти уверен, что ему лишь показалось, и не мог набраться смелости, даже чтобы просто поднять голову.

А в следующий миг до него донесся слабый голос:

– Ничего, говоришь, не пожалеешь?

И Шэнь Цяо лишился дара речи.

При дворе Южной Чэнь

01

Увидев, что Хулугу упал замертво, Юй Шэнъянь сперва возликовал, но радость тут же уступила место опасениям. Юноша прекрасно понимал: сколь бы ни был могуч учитель, только что сразивший непревзойденного мастера боевых искусств, сильнейшего во всей Поднебесной, он наверняка и сам не остался цел и невредим.

Когда мысль эта промелькнула в голове Юй Шэнъяня, он хотел немедленно броситься к учителю, но две вершины находились слишком далеко друг от друга – пропасть оказалась неодолимой преградой.

Ничего не оставалось, кроме как спуститься с одной горы и совершить подъем на другую, но Юй Шэнъяня кто-то опередил.

То был Шэнь Цяо.

Юй Шэнъянь разинув рот смотрел, как даос взмывает вверх, устремляясь на соседний пик, – точно ступающий по облакам небожитель.

Крик, готовый вот-вот сорваться с губ, так и замер на устах. Вместе со всеми Юй Шэнъянь лишь ошеломленно наблюдал, как даос плывет по воздуху – а именно это сейчас и происходило.

На вершине горы ветер пронизывал до костей, с воем играл рукавами одежд, и, не владей собравшиеся боевыми искусствами, их бы давным-давно смело в пропасть: обычный человек, только изо всех сил вцепившись в дерево, и удержался бы на вершине. А братьям Ван, стоявшим в толпе прочих мастеров, даже приходилось постоянно прибегать к помощи внутренней ци, дабы устоять на ногах, а иначе ветер бы просто сдул их со скалы.

Вихри трепали одежды Шэнь Цяо, но он продолжал плыть к противоположному пику. Со стороны казалось, что он едва движется, на деле же даос с невероятной скоростью преодолевал расстояние, какое ни один боец попросту бы не осилил. Во всей цзянху не нашлось бы другого такого мастера цингуна – возможно, он превзошел собственного учителя!

Так размышлял Юй Шэнъянь. Наконец опомнившись, он встрепенулся, вспомнив о своем первоначальном намерении,