Тысячи Осеней. Том 2 - Мэн Сиши

Братья Ван оторопели. Оставшиеся внизу, глядя им вслед, так и застыли, разинув рты и онемев от удивления.

Бойцы видели, как совсем недавно на вершину поднялись Ли Цинъюй с приятелями. Но хоть их цингун и был весьма хорош, никто из них, пожалуй, не смог бы прихватить с собой в прыжке еще пару спутников. А значит, Шэнь Цяо в постижении цингуна достиг поистине исключительных умений.

Толпа долго не могла прийти в себя от потрясения, многих терзало отчаяние и запоздалое сожаление. Как обидно, что они не успели напроситься к даосу в друзья, чтобы почтеннейший Шэнь подсобил и им! Наконец кто-то тяжело вздохнул:

– Как бы высоко ни плыли облака, небо еще выше. Как бы ты ни был хорош, всегда найдется тот, кто тебя превосходит. Если Шэнь Цяо столь могуч, то каковы же тогда Хулугу с Янь Уши? Пожалуй, мне незачем глядеть на поединок – лучше пойду домой да проведу в совершенствовании еще несколько лет!

Говоривший покачал головой и в унынии направился вниз.

Остальные хоть и не были настроены столь мрачно, но и их самолюбие серьезно пострадало при виде цингуна Шэнь Цяо.

Оказавшись на вершине скалы, даос увидел, что впереди серьезных преград не осталось, и сказал братьям Ван:

– Я пойду вперед, а вы меня потихоньку нагоните.

– Мы весьма признательны вам, почтеннейший Шэнь, – незамедлительно откликнулся второй господин Ван. – Дальше мы справимся сами, ступайте!

Шэнь Цяо кивнул ему и ускорил шаг.

На вершине яблоку негде было упасть. Оглядевшись, Шэнь Цяо обнаружил немало знакомых лиц.

Лишь река разделяла пик Полушага и пик Сожалений. Кругом клубился туман, но порывы пронизывающего ветра то и дело разрывали белую завесу, а те, кто сумел добраться до вершины, все как один были могучими мастерами и обладали острейшим зрением – разглядеть, что происходило на соседнем пике, им не составляло труда.

Появления Шэнь Цяо никто не заметил – все пристально следили за сражающимися бойцами. Впрочем, ему самому было недосуг обмениваться приветствиями – его внимание сразу же захватил разворачивающийся поединок.

И Янь Уши, и Хулугу явились безоружными, но с каждым их движением полы одежд трепетали, а рукава взвивались в воздух – со стороны и не понять: то ли ветер в горах так силен, то ли столь мощны потоки истинной ци. Удары их были столь свирепы, что даже туман постепенно рассеялся, и теперь зрители с пика Сожалений отчетливо видели каждое движение противников.

Ко времени появления Шэнь Цяо бой длился уже около большого часа, и, судя по всему, бойцы не собирались останавливаться. Удары сыпались градом, каменная крошка летела во все стороны, а грохот разносился по окрестностям – с такой мощью соперники атаковали друг друга.

Будучи сам мастером боевых искусств, к тому же одним из лучших, Шэнь Цяо вскоре заметил, что и тюрок, и глава Янь сражаются в полную силу, ничуть не сдерживаясь. В обычных поединках для обмена опытом принято щадить противника, но в этот раз о милосердии никто не помышлял: бой завершится только со смертью одного из врагов. Раз уж только что прибывший Шэнь Цяо это понял, то мастера вроде Жуянь Кэхуэя или И Бичэня и подавно.

Ветер нещадно трепал одеяния собравшихся на пике Сожалений – Се Сяну и некоторым его ровесникам даже пришлось прибегнуть к внутренней ци, лишь бы удержаться на ногах, тогда как на вершине пика Полушага деревьев росло еще меньше, ветер свирепствовал еще пуще, однако и Янь Уши, и Хулугу как будто ничего не замечали. Ветер ревел, бушевал вокруг противников, но те укрощали его порывы собственной ци, и своевольные потоки воздуха покорялись воле бойцов.

Се Сян, в отличие от сдержанного Ли Цинъюя, был куда менее терпеливым. Вот и сейчас, наблюдая за поединком, он не удержался от вопроса наставнику:

– Учитель, как вы думаете, у кого больше вероятность победить?

Он спрашивал не о победе, а лишь о ее вероятности потому, что считал положение дел в бою весьма сложным, чуть ли не тупиковым, и видел, что исход его не определен.

– А сам ты что думаешь? – ответил вопросом на вопрос Жуянь Кэхуэй, желая испытать ученика.

Се Сян в задумчивости нахмурился.

– Пожалуй, у Хулугу? – наконец предположил он.

– Почему?

– Оба противника – выдающиеся мастера, и на первый взгляд кажется, будто они равны друг другу, но если говорить о внутренней силе, то Хулугу как будто немного превосходит Янь Уши, – объяснил юноша.

В присутствии Дуань Вэньяна Жуянь Кэхуэй не хотел показать слабину и ненароком воодушевить тюрок, а потому промолчал, но про себя он вполне разделял опасения ученика.

Янь Уши был бойцом могучим и славным, отличался выдающимся мастерством, но, как ни крути, Хулугу есть Хулугу. На горе Цинчэн он разгромил И Бичэня без малейших усилий, так же легко, как раскалывают бамбук. Может статься, что Янь Уши еще не успел достичь такой же ступени в боевых искусствах, и тогда, хотя зрители изнемогают в неведении, для самих противников – опытных и искусных бойцов – исход уже очевиден.

Пусть Жуянь Кэхуэй всегда недолюбливал Янь Уши, если тот проиграет, позор падет на все школы боевых искусств Центральной равнины. Потому и Жуянь Кэхуэй, и прочие наблюдатели все-таки надеялись, что он выстоит.

Если шансы на победу невелики, это еще не значит, что она невозможна.

Пока обеспокоенные зрители терялись в догадках, для противников на пике Полушага все выглядело иначе.

Хулугу никогда прежде не сражался с Янь Уши, но еще до назначенного поединка его ученик Дуань Вэньян собрал о Демоническом Владыке все доступные сведения и передал их учителю. Самоуверенность Янь Уши тоже не была тайной: Хулугу знал, что в молодости, еще не отточив умения до совершенства, тот посмел бросить вызов Цуй Ювану и Ци Фэнгэ. Ничего удивительного, что и сейчас он послал письмо, приглашая на бой очередного могучего бойца. Но была и еще одна причина: Янь Уши страстно предан боевым искусствам, а для такого человека нет большего счастья, чем возможность помериться силами с величайшим мастером.

Вершину пика Полушага окружали крутые, неприступные скалы причудливой формы, местами поросшие деревьями. Гладкая поверхность была лишь цунь на цунь величиной, более-менее ровная – немногим больше, но и на ней смогли бы усесться в позе лотоса лишь трое. Сражаться в таком месте, посреди гуляющих меж гор ледяных ветров, было по-настоящему суровым испытанием.

Ни Янь Уши, ни Хулугу не пытались пустить пыль в глаза или перехитрить противника: явившись на пик Полушага, они тут же схлестнулись в прямом противостоянии. Овладев десятками разных видов оружия, тюрок влил их мощь в собственные руки, и каждое его движение