Тысячи Осеней. Том 2 - Мэн Сиши

Поначалу, услышав, что благообразный даос ничего не смыслит в алхимии, гонец разочаровался, но, как только речь зашла о гадании по наружности, снова воспрял духом:

– Выходит, почтенный монах, вы предсказываете будущее и можете поведать, что ждет впереди: удача или невезение?

– Кое-что умею, – скромно подтвердил Шэнь Цяо.

– Нынешний государь восхищается даосизмом и страстно желает удостоиться наставлений постигшего верный путь мастера. Не согласитесь ли вы, почтенный монах, последовать за мной ко двору и предстать перед ликом сына Неба? Ежели сыщете благосклонность его величества, то вас ждут несказанные богатства и почести!

Шэнь Цяо прибыл в Чэнь как раз для того, чтобы познакомиться с новым государем и сравнить его с Ян Цзянем. Даос никак не ожидал, что все столь удачно сложится – вот уж точно: не успел задремать, как подушку принесли. С Жуянь Кэхуэем дружбы он не водил, если упустит эту возможность попасть ко двору, решив не прибегать ни к каким хитростям, то второй раз может и не повезти.

Теперь, совершенствуясь в миру, он неплохо изучил людские обычаи и знал, что, ответив немедленным согласием, не только не покажет себя именитым мастером, знающим себе цену, но и даст повод относиться к нему презрительно. Поэтому он помедлил, словно бы в нерешительности, и сказал:

– Сей ничтожный даос принес обет основателю нашего учения, что ежедневно по нескольку раз станет зачитывать даосский канон. Сегодня я еще не исполнил обет до конца – похоже, встреча с его величеством покамест не предначертана мне судьбой, придется ожидать другого дня.

На юге, в землях Чэнь, преобладало влияние конфуцианства, поэтому даосов долгое время притесняли и в Цзянькане не было сколько-нибудь крупных даосских храмов. Обитель Белых Врат ничем не выделялась среди прочих монастырей, и монахи, услышав, что император призывает их ко двору, аж раскраснелись от радостного волнения. Один лишь новоприбывший гость сохранял спокойствие.

Гонец и впрямь стал относиться к Шэнь Цяо весьма уважительно, и даже сами обитатели Белых Врат принялись его уговаривать:

– Соглашайтесь, любезный друг по учению! Как-никак, вы наш гость: если государь прогневается, то и мы пострадаем заодно с вами!

Шэнь Цяо вздохнул:

– Тогда прошу вас, уважаемый гонец, проводить меня.

Изначально Шэнь Цяо не было в списке созываемых даосов, но, раз он дал согласие, его имя внесли в перечень. Спустя три дня гонец собрал около дюжины даосов, в общих чертах отвечавших условиям государя. Из обители Белых Врат он проводил ко двору Шэнь Цяо и еще двух монахов.

Дворец династии Чэнь оказался лишь немногим больше дворца правителя Суй, однако превосходил его красотой и изысканностью, в полной мере отражая все великолепие Цзяннани. Многие монахи за всю жизнь ни разу не видывали такой роскоши, и, хоть они и старались не подавать виду, в глазах их все равно читались восхищение и удивление.

Во дворце Шэнь Цяо и двух его спутников провели в зал Предвосхищения Небожителей. Справа и слева от императора было по восемь мест, и почти все – уже заняты. Осталось лишь три места подряд у самых дверей, предназначавшиеся для посланцев обители Белых Врат.

Не вступая в спор, кто достоин разместиться ближе к государю, Шэнь Цяо просто сел рядом с выходом, уступив спутникам два других места. Взгляды монахов Белых Врат преисполнились признательности, ведь сидеть у дверей наименее почетно.

– Государь еще не прибыл, – оповестил гостей евнух. – Проявляйте терпение, господа, не шумите.

Разумеется, никто из даосов и не посмел бы шуметь, но от перешептываний они не могли удержаться. Шэнь Цяо огляделся по сторонам, взгляд его упал на одного из гостей – и волосы у него тут же встали дыбом. Уж не мерещится ли ему?

Надменного вида мужчина сидел, прикрыв глаза, словно дремал, ни с кем не разговаривал и вдруг поднял веки и посмотрел в сторону Шэнь Цяо. Их глаза встретились, а затем мужчина как ни в чем не бывало отвернулся.

Надо было быть слепым, чтобы его не узнать.

05

Шэнь Цяо остолбенел. Непомерная дерзость этого человека потрясла его до глубины души. Пусть он переоделся в даосские одежды, но внешность не изменил и, не скрывая лица, восседал сейчас почетным гостем чэньского государя прямо в императорском дворце.

Все знали, что чэньские земли – вотчина конфуцианцев, и Жуянь Кэхуэй ревниво оберегал свои владения, точно жирную овцу, не дозволяя никому другому ее стричь. Даже именитая буддийская секта Тяньтай, находившаяся в пределах Чэнь, оставалась в тени сиятельной академии Великой Реки. Разумеется, в поединке один на один Янь Уши не страшился Жуянь Кэхуэя, однако недаром говорят, что даже дракону тяжело одолеть змею, коли та на своей земле. Переодевшись даосом и явившись ко двору, чтобы предстать перед чэньским государем, глава Чистой Луны, по сути, ворвался в стан конфуцианцев и, чего доброго, вот-вот навлечет на себя их гнев! Если слухи об этом поступке разойдутся, то глава Янь предстанет отнюдь не в лучшем свете. Шэнь Цяо не видел ни малейшей причины для подобного безрассудства. Но Янь Уши не был бы Янь Уши, если бы посторонние могли так легко догадаться о причинах его поступков.

Похоже, Шэнь Цяо слишком долго смотрел на Янь Уши, потому что его сосед из обители Белых Врат заметил это и, повернувшись к нему, шепотом спросил:

– Монах Шэнь, вы знаете того брата по учению?

– Не знаю, – ответил Шэнь Цяо. – Я ведь сам только-только прибыл в Цзянькан и был бы весьма признателен вам, любезный брат Чжан, если бы вы представили мне присутствующих.

– Мне знакомы только те двое, что сидят напротив нас, – сказал даос Чжан. – Это монахи храма Голубой Воды, что тоже в столице, но обветшал даже больше нашей обители! Уж не знаю, как они сумели заморочить императорскому гонцу голову, чтобы проникнуть сюда!

Шэнь Цяо выслушал его со смесью негодования и удивления. Впрочем, те, кто занимается одним делом, испокон веку склонны презирать друг друга. Не стоит обманываться тем, что даосы сплошь толкуют о совершенствовании и нравственности – среди них, как и везде, встречаются самые разные люди.

– Говорят, его величество уже вызывал к себе некоторых наших братьев по учению? – принялся расспрашивать Шэнь Цяо. – Похоже, он остался ими не очень-то доволен?

– Государь желает достичь бессмертия, потому неудивительно, что он ищет совета у последователей даосизма, – принялся объяснять даос Чжан. – Но конфуцианцы яро воспротивились. Среди всех даосских обителей столицы крупнейшим считался храм Восточного моря: поначалу государь обратился именно туда, но едва он начал переговоры, как об этом тут же прознали конфуцианцы, а Жуянь Кэхуэй так взбеленился, что даже упросил вмешаться вдовствующую императрицу! Они разоблачили искусство даосов храма Восточного моря и изгнали их из дворца.

Говорил об этом