Тысячи Осеней. Том 2 - Мэн Сиши

Лю Цзинъянь была занята государственными делами, как вдруг до нее дошли вести, что император созвал ко двору даосов. Разумеется, она тут же решила вмешаться.

Когда посольство Юйвэнь Цина приезжало в Цзянькан, дабы заключить союз с Южной Чэнь, Янь Уши сразился с Жуянь Кэхуэем. За поединком втайне наблюдала и Лю Цзинъянь: переодевшись, она покинула дворец и явилась посмотреть на сражавшихся. Потому-то она сразу признала главу Яня, а догадаться, кем был сей даос, ей труда не составило.

Шэнь Цяо не вынашивал никаких корыстных замыслов: он просто ухватился за первую подвернувшуюся возможность поглядеть на Чэнь Шубао, однако столь безоговорочное разоблачение все равно смутило его.

– Сей ничтожный даос пришел сюда без злого умысла. Прошу простить меня за дерзость.

Шэнь Цяо хоть как-то попытался объясниться, а вот Янь Уши не проронил ни слова – так и сидел как ни в чем не бывало.

Лю Цзинъянь могла не стесняясь высказать недовольство правителю Чэнь, но понимала, что не может позволить себе резкости с Шэнь Цяо и Янь Уши. Она даже в лице не переменилась, улыбалась по-прежнему мягко и ласково и ответила на слова Шэнь Цяо со всей любезностью, подобающей ее высокому положению:

– Вы слишком скромны, совершенномудрый Шэнь: моему сыну несказанно повезло, что вы, хоть и погружены в заботы, нашли время дать ему наставления.

Династия Чэнь уже показала себя неучтивой, не приняв столь высокого гостя должным образом, сухим «чжанцзяо Шэнь» этого было не исправить. Поэтому Лю Цзинъянь остановилась на выражающем высшую меру почтения «совершенномудром».

Затем она повернулась к Янь Уши:

– Глава Янь, вы – поистине выдающийся воин, величайший из мастеров боевых искусств своего поколения и вместе с совершенномудрым Шэнем по праву пользуетесь всеобщим почтением. Мой сын, как говорится, хоть и не слепец, а горы Тайшань не разглядел – не узнал столь прославленных гостей и выказал себя нерадивым хозяином. Не держите обиды, дорогие гости, я прошу прощения за то, что вас не встретили как подобает.

Все и без того были немало удивлены: грозная вдовствующая императрица – и вдруг так приветлива с какими-то пришлыми даосами! А теперь, узнав, кто перед ними на самом деле, все собравшиеся удивились пуще прежнего, и больше всех – Чэнь Шубао, осознавший, что его одурачили. Император побагровел от гнева:

– Презренные злодеи, что скрыли свои истинные имена и не побоялись солгать императору! Матушка, почему вы так учтивы с ними? Где императорская стража?! Мы повелеваем тотчас схватить их!

Лю Цзинъянь побледнела:

– Всем оставаться на месте! – рявкнула она.

Приказы императора и вдовствующей императрицы прямо противоречили друг другу. Стражники в растерянности переглянулись: кого ни послушайся – останешься виноват. Те, кто уже шагнул было вперед, так и застыли в смятении, не решаясь даже опустить занесенную ногу.

Хмыкнув, Янь Уши встал:

– Императрица Лю решительностью не уступает мужчине. Сей почтеннейший не удивлен тому, что о вас рассказывают: будто бы предыдущий глава академии Великой Реки именно вам хотел передать рясу и патру. Увы, случилось так, что вы вошли во дворец, чем и воспользовался Жуянь Кэхуэй. Пожалуй, стань вы владычицей академии Великой Реки, сегодня ее влияние распространилось бы не только на оба берега Янцзы, но и на земли Северных династий, вытеснив буддизм и даосизм. И как дошло до того, что академия до сих пор теснится на юге!

Лю Цзинъянь прекрасно понимала, что Янь Уши пытается вывести ее из себя, и потому осталась совершенно спокойна. Она даже слегка улыбнулась:

– Благодарю за честь, глава Янь. Шисюн Жуянь куда лучше меня владеет боевыми искусствами, да и в учености мне до него далеко. Он по праву возглавил академию и непременно прославит учение Конфуция, покорив для него новые вершины. Я велела накрыть стол в императорских покоях: вино и закуски уже подали. Если вы, господа, не против, не соблаговолите ли перейти туда, дабы я могла лично принять вас?

Лю Цзинъянь вела себя со всей учтивостью, без тени заносчивости, какой следовало бы ожидать от вдовствующей императрицы. Она ни словом не упрекнула незваных гостей за то, что те проникли во дворец под вымышленными именами. Не желая ставить ее в неловкое положение, Шэнь Цяо поспешил согласиться, пока Янь Уши не ответил очередной колкостью:

– Благодарим вдовствующую императрицу за заботу.

Император Чэнь вскочил:

– Матушка, сии двое не питают никакого уважения к императорскому двору: ведут себя, как в собственном доме, захотели – пришли, захотели – ушли! Разве можно просто так их и отпустить?!

Янь Уши даже головы не повернул в его сторону, лишь насмешливо заметил, обращаясь к Лю Цзинъянь:

– Сей почтеннейший когда-то встречался с покойным государем Чэнь Сюем – тот, несомненно, был достойным правителем, умело продолжал дело предков и отличался благоразумием. Как же так вышло, что отец и мать – дракон и феникс среди людей, а сын – полное ничтожество? Видно, зря говорят, что от тигров не родятся шелудивые псы!

Чэнь Шубао, грозного и величественного Сына Неба, никогда в жизни так не распекали в лицо.

– Неслыханная наглость! – взъярился он. – Стража! Схватить их немедленно!

Повторного приказа императора стражники уже не посмели ослушаться и немедленно окружили Шэнь Цяо и Янь Уши с алебардами наперевес.

Прочие даосы тут же разбежались кто куда и попрятались по углам: не попасть бы государю под горячую руку, а то, чего доброго, заклеймят мятежниками заодно с этими двумя. Но не успел никто и глазом моргнуть, как стражники, бросившиеся на Шэнь Цяо и Янь Уши, уже попадали на пол: алебарды лязгнули о каменные плиты, раздались охи и стоны. Сами же незваные гости не шелохнулись – ни тот, ни другой и пальцем не пошевелил – и держались все так же непринужденно.

Терпение Лю Цзинъянь подошло к концу.

– Государь еще не выздоровел, ему надобно побольше отдыхать, – холодно заговорила она. – Незачем тревожить его. Проводите даосов из дворца!

Она чуть не сказала «вышвырните», но вовремя спохватилась, что Шэнь Цяо – тоже даос, и во избежание недоразумений решила выразиться вежливее.

Император же понял, что все его отборные воины и опытные полководцы – ничто перед прославленными мастерами из цзянху.

Хоть Чэнь Шубао и воспитывался Жуянь Кэхуэем, его с малых лет готовили к трону, и никто не считал необходимым обучать мальчика боевым искусствам. Да и сам он предпочитал сражениям четыре занятия благородного мужа: игру на цине, вэйци, живопись и каллиграфию. И хотя Чэнь Шубао всегда окружали умелые и отважные бойцы, юноша никак не соприкасался с вольницей-цзянху. А теперь мир цзянху, казавшийся таким далеким, вдруг очутился с ним рядом.

У него на глазах мать прогнала приглашенных им даосов, а Шэнь Цяо с Янь Уши любезно пригласила в императорские