Тысячи Осеней. Том 2 - Мэн Сиши

покои. А ведь Янь Уши не выказал ему ровным счетом никакого почтения! Императрица даже не поинтересовалась его мнением, явно дав всем понять: в ее глазах он не император, а одно название.

– Ваше величество, не желаете ли вернуться в палаты Курящихся Благовоний? – с опаской осведомился евнух, подойдя к государю.

Чэнь Шубао поглядел на него:

– Не желаю ли вернуться? А как я могу не желать? Ты посмеешь не выполнить приказ вдовствующей императрицы?

Евнух не решался вымолвить ни слова в ответ.

– Ступай, принеси вина! – распорядился Чэнь Шубао. – Мы желаем поставить танец, и Нам надобно записать слова, а без выпивки на ум ничего не идет!

– Но вдовствующая императрица… – запинаясь, начал евнух и замолчал под пристальным взглядом Чэнь Шубао.

– Ты служишь Нам или вдовствующей императрице? Если так верен императрице – перейди на службу к ней!

Евнух залепетал, что не посмеет, и спешно покинул государя, отправившись за вином.

Тем временем Лю Цзинъянь провела гостей в императорские покои. Накрытый стол ломился от вин и изысканных яств. Вдовствующая императрица жестом велела стражникам покинуть зал, но те замешкались, и Лю Цзинъянь улыбнулась:

– В вашем присутствии нет нужды. Глава Янь и совершенномудрый Шэнь столь могучие бойцы, что убить меня им легче, чем пылинку сдуть. Будь у них дурные намерения, они бы не стали так долго выжидать. А потому не нужно оскорблять их подозрениями, ступайте!

Оставшись без посторонних глаз, Лю Цзинъянь заговорила:

– Мой сын повел себя грубо. Прошу, не держите на него зла, господа. Позвольте узнать, что за важное дело привело вас во дворец? Не стесняйтесь, говорите откровенно: если сей скромной госпоже по силам помочь вам, она приложит для того все усилия.

– Сей ничтожный даос и вправду пришел с севера и нашел приют под крышей обители Белых Врат, – сказал Шэнь Цяо. – Случилось так, что явился я туда как раз, когда императорский гонец созывал даосов ко двору. Поддавшись любопытству, я отправился с остальными, только и всего. Не тревожьтесь, вдовствующая императрица, мы не хотели никому вреда.

Лю Цзинъянь слегка удивилась: она знала, что эти двое – отнюдь не простые люди, и думала, что за их появлением во дворце наверняка что-то кроется.

– Раз так, неужто и главу Яня привел сюда всего лишь случай?

– Захоти я убить Чэнь Шубао, я не стал бы церемониться, – отозвался Янь Уши.

Лю Цзинъянь снова улыбнулась:

– Скажи мне такие слова кто иной, я бы не поверила, но, когда слышу их от главы Яня, у меня нет и тени сомнения. Во всей Поднебесной разве найдется вам ныне соперник? Рассказывают, что на пике Полушага вы, глава Янь, одолели Хулугу. Поистине величайшее деяние на всей Центральной равнине! Я восхищена до глубины души и о том лишь жалею, что мое высокое положение не позволило мне воочию увидеть бой. По счастью, мне все же выпала возможность лицезреть вас, глава Янь, и позвольте в часть нашей встречи и в знак уважения поднести вам чарку вина.

Янь Уши приподнял чарку, и, хоть и не отпил, одной этой мелочью он уже достаточно показал свое расположение, и Ли Цзинъянь немного успокоилась.

– Те даосские монахи, что пришли ко двору, хоть и невежественны, не постигли всех глубин даосского учения и не обладают никакими дарованиями, однако же не совершили ничего дурного и не преступили законов ни людских, ни небесных, – произнес Шэнь Цяо. – Они прибыли во дворец ради того, чтобы поклониться государю. Прошу вас, вдовствующая императрица, простите их ради меня, не лишайте их жизни.

– Я прекрасно осознаю, что собрались они лишь по прихоти императора, – ответила Лю Цзинъянь. – Не беспокойтесь, совершенномудрый Шэнь, я не стану вымещать на них гнев.

Она вздохнула:

– Император родился во внутренних покоях и никогда не знал никаких невзгод. Оттого-то он падок на роскошь, почести и наслаждения, к государственным же делам полностью равнодушен. Ни покойный император, ни я сама не ожидали, что наш сын вырастет таким, и теперь, сами того не желая, стали для вас посмешищем.

Видя, что женщина все понимает, Шэнь Цяо почувствовал укол вины и попытался утешить ее:

– Его величество – человек незаурядных дарований, лишь из-за юношеского легкомыслия он не в силах избрать верный путь и сосредоточить помыслы на праведных деяниях. Если он подберет себе мудрых советников, то может статься так, что он окажется подобен той птице, что три года молчала, а как запела – песнь ее поразила весь мир[98].

Его слова явно растрогали Лю Цзинъянь, и та с грустью вздохнула:

– Если бы рядом с императором был такой человек, как вы, совершенномудрый Шэнь, мне бы не о чем было тревожиться!

Но не успел Шэнь Цяо открыть рот, как вмешался Янь Уши:

– У династии Чэнь уже есть учение Конфуция, а Жуянь Кэхуэй трясется над этим клочком земли как над настоящим сокровищем – разве хоть кто-то со стороны осмелится сюда влезть? – холодно процедил он. – У Шэнь Цяо просто доброе сердце, а вы, ваше величество, не бросайте слов попусту.

Лю Цзинъянь смутилась: собеседник парой фраз разрушил все ее надежды, однако не разгневалась.

– Мои слова и впрямь были неуместны, – мягко согласилась она, – извините меня, господа.

– Вы умная женщина, – продолжил Янь Уши, – и, хотя увязли в мирских делах и предрассудках, на мой вкус, с вами куда приятнее иметь дело, чем с Жуянь Кэхуэем.

– Благодарю за честь, глава Янь, – с улыбкой ответила Лю Цзинъянь.

Она осознавала, что, пусть она и вдовствующая императрица, Янь Уши не считает нужным относиться к ней с почтением, а потому и вела себя соответственно.

Впрочем, общих тем для беседы у них не осталось, Лю Цзинъянь с ними ничто не связывало, и Шэнь Цяо решил наконец откланяться. Императрица не стала его задерживать, лично проводила даоса с главой Янем до порога, а до ворот, дабы выказать уважение и не допустить даже малейшей неучтивости, велела сопроводить своей служанке.

Напоследок она добавила:

– Господа, вы всегда будете здесь дорогими гостями. Ежели еще раз пожелаете навестить дворец, просто велите страже доложить о вашем прибытии, и я сама выйду вам навстречу. Не нужно скрываться, ведь так вам ненароком могут нанести оскорбление.

– Вам незачем прощупывать почву, – заметил на это Янь Уши. – Сей почтеннейший пришел сюда лишь потому, что рассчитывал кое-кого разыскать. Мне нет нужды снова сюда возвращаться.

– Кого же вы искали, глава Янь? – Лю Цзинъянь нахмурилась в недоумении.

Янь Уши вдруг рассмеялся:

– Во всем огромном дворце династии Чэнь разве найдется хоть один человек, достойный моего внимания, кроме монаха Шэня?

Шэнь Цяо волей-неволей пришлось пояснить:

– Наши с главой Янем пути разошлись в уезде Фунин. Вероятно, он отправился на юг, прослышав, что государь Чэнь созывает даосов ко двору. Зная, что я не смогу удержаться от любопытства, он решил тоже прийти и посмотреть, что да как,