Толкователь сновидений - Джейн Йолен

— Охотно верю, — ответила женщина, хотя тут же принялась настраивать арфу, будто Меррилин существовал для неё лишь как слушатель.

— А вот многие люди — нет, — заметил мальчик, подходя ближе. Он опёрся на верхнюю ступеньку, рядом с босой женской ступнёй. — То есть, да, верь мне. Но я никогда не лгу.

Женщина вскинула голову и уставилась на мальчика, будто только что его заметила.

— Люди, которые никогда не лгут, — это просто чудо. Каждый когда-нибудь да лжёт.

Она извлекла из арфы нестройный аккорд.

Меррилин опустил взгляд. «Я — не все».

Женщина заиграла быструю бодрую мелодию и пропела:

Если ты никогда не лжёшь,

То куда лучше меня живёшь…

Затем она поднялась, повесила арфу за спину и скрылась в повозке.

— Но ты так и не ответил мне, мальчик.

— О чём?

— Ты пришёл расплатиться?

— Я не ответил, ибо не понял, что ты говоришь со мной. Я ничего тебе не задолжал, — в смущении отозвался Меррилин.

— Ах, но мне ты задолжал, — тихо прозвучало из тёмных глубин повозки. Оттуда показался мужчина и, хоть он и не кутался в плащ, но Меррилин сразу же его признал. Тот самый голос, шёлковый и насмешливый. Казалось, будто с бока повозки сошёл нарисованный маг; такие же сизо-серые волосы — и такие же янтарные глаза.

— Вам, господин, я тоже ничего не должен.

— А как же яблоко, парень?

Меррилин скривился, но затем передумал и взглянул мужчине прямо в глаза.

— Господин, это яблоко должно было попасть ко мне.

— Тогда зачем же ты явился сюда? — спросила женщина, разглаживая красное платье. — Если не расплатиться.

— Яблоко должно было попасть ко мне, а я — к вам.

Женщина усмехнулась.

— Вот только ты понадеялся, что маг тебя не съест и не оставит твоего позеленевшего червячка на камне, падальщикам на поживу.

Изумлённый Мерриллин раскрыл рот.

— Как ты узнала?

— Барды всё знают, — ответила она.

— И всё рассказывают, — добавил маг. Он потрепал женщину по плечу и она со смехом скрылась в дверном проёме.

Меррилин кивнул своим мыслям.

— Услышала в окно, — прошептал он.

— Конечно, услышала в окно, — подтвердил маг. — А если хочешь поговорить сам с собой, то делай это тишком, себе под нос. Шёпотом тайну не сохранить.

— Тишком, — повторил Меррилин.

— Это выражение пошло от солдат, но теперь гуляет по градам и весям, — пояснил маг.

— Тишком, — вновь повторил Меррилин, прерывая его разглагольствования.

— Ты мне по душе, мальчик, — продолжил маг. — Я собираю диковины.

— И бардов тоже, господин?

На миг оглянувшись через плечо, маг спросил:

— Как её?

— Да, господин.

— Собираю.

— Что же в ней диковинного? — спросил Меррилин. — По-моему, она… — и мальчик сглотнул, — …великолепна.

— Именно, именно; она и вправду великолепна, моя Вивиана, и сама прекрасно это знает, — отозвался маг. — Она берёт четыре октавы и может изобразить любую птицу или зверя, которые мне известны.

Он помолчал.

— И некоторых неизвестных.

— Вивиана, — прошептал Меррилин. Затем беззвучно повторил это имя.

Маг от души расхохотался.

— Ты и сам диковина, мальчик. Впервые я это понял, когда ты заявился на ярмарку, не имея ни товаров для продажи, ни кошеля для купли. Я поспрашивал, но тебя никто не знал. Но ты стоял перед тележкой так, словно был владельцем тех яблок. Когда тебя ткнули палкой, ты не возразил; когда из твоих уст выпала монетка, ты не обмолвился ни словом. Но чувствовался твой гнев, изумление и… кое-что ещё. Ты диковина. Я почуял это с самого начала, а моё чутьё… — маг постучал по носу пальцем, сумев изобразить сразу и мудрость, и угрозу, — …моё чутьё, как и ты, никогда не лжёт. А по-твоему — разве ты не чудной?

Меррилин на миг прикрыл глаза — жест, с которым магу ещё предстояло свыкнуться. Когда мальчик снова их открыл, оттенок переменился с мрачной синевы, о которой пела Вивиана, на голубизну вылинявших зимних небес.

— Я вижу сны, — промолвил он.

Маг затаил дыхание, ибо его мудрость проявлялась не только в словах, но и в молчании.

— Мне пригрезились волшебник и женщина, которые жили в замке, зелёном, как первая весенняя трава. Над башенками парил ястреб, а на троне восседал медведь. Я не понимал, что всё это означает, но теперь, увидев зелёную повозку, уразумел, тот волшебник — это ты, а женщина — Вивиана.

— Часто ли ты грезишь? — спросил маг, неспешно спустившись по лесенке и присев на нижнюю ступеньку.

Меррилин кивнул.

— А эти сновидения часто сбываются? — продолжил маг. Затем торопливо прибавил: — Нет, если не хочешь, не отвечай.

Меррилин кивнул опять.

— Всегда?

Меррилин прикрыл и снова открыл глаза.

— Ответь, — настаивал маг.

— Не смею. Когда я их рассказываю, меня обзывают лгуном или колотят. Или всё сразу. Не хочу больше получать колотушки.

Маг запрокинул голову и опять расхохотался. Отсмеявшись, он с прищуром взглянул на мальчика.

— Я в жизни никого не ударил. А в обмане кроется существенная доля магии. Можно обманывать руками, вот так, — он потянулся за ухо Мерриллина и вытащил оттуда букетик цветов — таволга, грушанка и одна голубая астра.

— Видишь, мои руки сотворили обман, будто эти цветы выросли за твоим грязным ухом. А твои глаза поверили.

Меррилин рассмеялся, необычно трескуче, словно смех был ему непривычен.

— Но не дай Вивиане понять, что ты обманываешь, — шёпотом предупредил маг, склонившись к мальчику.

— Гнев захлёстывает её с головой, как и игра на арфе. Я-то, может, и не обижусь на лгуна, но она — сущий дьявол, когда пробуждается норов.

— Никогда, — торжественно пообещал Меррилин. Они пожали друг другу руки и, когда мальчик убрал свою ладонь, там оказалась медная монетка.

— Купи себе пирог с мясом, парень, — посоветовал маг. — А потом приходи к нам. Полагаю, ты замечательно дополнишь нашу коллекцию.

— Спасибо, господин, — выдохнул Меррилин.

— Не господин. Меня зовут Амброзиус, потому что глаза у меня цвета янтаря. Ты ведь это заметил? Странствующий маг Амброзиус. А как твоё имя? Нельзя ведь и дальше называть тебя «мальчиком».

— Меня зовут Меррилин, но… — он смутился и потупил взор.

— Что бы ты ни сказал, лупить я тебя не стану, а монетку оставь себе, — заверил его Амброзиус.

— Но хочу, чтобы меня звали Ястребом.

— Ястребом, вот как? — вновь рассмеялся маг. — Может, ещё и дорастёшь до такого прозванья, но, как по мне, для ястреба ты чересчур маленький и тощий.

Странное отрывистое клохтанье донеслось из глубин повозки: высокое «ки-ки-ки-ки».

Маг заглянул внутрь и вернулся.

— Вивиана назвала тебя ястребом, хотя и небольшим — кречетом-мерлином. К тому же, это удачно совпадает с твоим христианским именем.