Толкователь сновидений - Джейн Йолен

— Мерлин, — прошептал Меррилин, сжав в кулаке монетку. Затем поднял глаза, теперь голубые, как астра.

— Это и был ястреб из моих видений, Амброзиус. Так он и кричал. Мерлин. Вот моё истинное имя.

— Славно. Значит, решено, — ответил маг, вставая. — Лети за своим пирогом, Мерлин-Ястреб, а затем поспеши обратно ко мне. Назавтра мы уезжаем в Кармартен. Там будет великое гулянье с ярмаркой. Вивиана им споёт. Я покажу фокусы. А ты… что ж, ещё покумекаем, что тебе по плечу. Но, я верю, это будет нечто очень впечатляющее. Поверь, юный Мерлин, в пути можно сколотить целое состояние, если умеешь петь на четыре голоса и вытаскивать из воздуха цветы.

Путь оказался узкой извилистой тропкой через долины и по берегам ручьёв. В большинстве мест деревья ещё красовались в золоте листвы, но на далёких хребтах леса уже стояли обнажёнными.

В трясущейся по колдобинам повозке Вивиана пела о Робине Вуде — высоким и нежным голосом, и о Битве Деревьев — голосом, рокочущим, словно гром. А средним между ними тоном она спела пылкую балладу об отважном воине, от которой мерлиновы щёки загорелись жарким румянцем.

Скоротать путь помогали дивные истории Амброзиуса. Рассказывая их, он пускал монетки гулять по костяшкам пальцев и вытащил пару перепелиных яиц из-за левого уха Вивианы. Как-то раз Амброзиус извлёк горлицу прямо у Мерлина из-за пазухи, что изумило птицу куда сильнее, чем мальчика. Птаха вспорхнула на нижнюю ветку ясеня и принялась с ожесточением выщипывать перья на груди, пока повозка не уехала.

Два дня они путешествовали и ещё день отдыхали у чудесного чистого пруда, обросшего ивами.

— Вон за тем холмом и лежит Кармартен, — указал маг. — Но он подождёт. Ярмарка начнётся лишь завтра. Вдобавок, тут можно порыбачить. А мужчина — даже волшебник, даже душегуб — всегда выкроит время на рыбалку!

Он повёл Мерлина к пруду, где быстро выказал себя скверным рыбаком, но неунывающим спутником, до поздней ночи забавляя мальчика рыбацкими байками. Всё, что Амброзиусу удалось поймать, — черепаху. А Мерлин выудил одну-единственную маленькую пятнистую форель, которую они ночью зажарили на костре и поделили на троих.

В предрассветном сумраке их повозка оказалась не единственной на дороге, но, без сомнения, самой красочной. Дети торговцев соскакивали со своих повозок, бежали рядом с нашими путешественниками и умоляли волшебника показать фокус. Он развлекал каждого ребёнка, не прося ни монетки, хотя Вивиана и пеняла за это.

— Не бранись, Вивиана. Когда мы доберёмся до города, все эти дети приведут к нашей повозке других. Они станут самыми лучшими зазывалами, — ответил ей Амброзиус, вытащив барвинок из-за подбородка замарашки — дочки лудильщика. Та захихикала и удрала вместе с цветком.

Сперва Мерлин восторженно ахал при каждом фокусе. Но через некоторое время он начал подмечать, откуда в действительности возникают цветки, монетки, платки и яйца — из просторных рукавов мантии волшебника. Прищурившись, мальчик внимательнее присмотрелся к рукам Амброзиуса и невольно принялся сам повторять их движения.

Держа вожжи одной рукой, Вивиана вытянула другую и так сильно хлестнула Мерлина по пальцам, что их будто обожгло.

— Не делай так. Хватит с нас и бесплатных дорожных фокусов, а если ты выдашь их секрет, мы вообще пойдём по миру. Дурень!

После такой выволочки Мерлин печально засел в сумраке повозки, потихоньку бормоча ругательства, которые слыхал раньше, но ещё не смел повторять вслух. Скорее от стыда, чем от гнева, руки и ноги у него начали трястись. В конце концов, Мерлин так измучил сам себя, что незаметно уснул. И приснился ему короткий скверный сон про Вивиану, в котором её придавило боярышневым деревом. По пробуждении мальчик и устыдился, и испугался, но не знал, как переменить это сновидение. Утешительно было лишь то, что его сны сбывались не в точности. «Наискось», — напомнил он себе, что не очень-то утешало.

Мерлин ещё пытался истолковать своё видение, когда мулы пошли медленнее и он понял, что окружающий гомон усиливается. Мальчик шагнул к окошку и глянул сквозь намалёванное лицо.

Если уж Гветерн был суетливым рыночным городком, то Кармартен заслуживал звания средоточия всей мировой торговли. У высоких городских стен Мерлин увидел сады и огороды, хотя заметил, что разбивали эти сады странным порядком: с северной стороны часть деревьев засохла, а почва вокруг них беспорядочно изрыта. Там и сям виднелись клочки выпасов, где овцы и коровы щипали остатки осенней стерни. Стены города были сложены из огромных известняковых блоков. Как такие громадные камни смогли хотя бы переместить, представлялось Мерлину загадкой. Над стенами он мельком заметил зубчатые башни, с яркими красно-белые знамёнами, трепещущими на переменчивом осеннем ветру, дующем то с севера, то с запада.

Дальше Мерлин был не в силах сдерживаться и шмыгнул в дверцу повозки, втиснувшись между Амброзием и Вивианой.

— Смотрите, смотрите же! — воскликнул мальчик.

Такое ребячество лишь насмешило Вивиану, но маг взял мальчика за руку.

— Мало только смотреть, Мерлин. Ты должен видеть — и запоминать.

— Что запоминать? — спросил Мерлин.

— Глаза и уши улавливают разное, — отвечал маг. — Но и те, и другие подпитывают магическое искусство. Вслушайся. Что тебе слышно?

Мерлин напрягся, стараясь разобрать всё множество звуков и в конце концов признался:

— Очень шумно.

Вивиана усмехнулась.

— Мне слышно, как грохочут повозки по дороге и люди говорят на уйме разных языков. Кое-кто на нормандском, некоторые на саксонском, валлийском и языке франков. Позади нас в небесах кричит ястреб. И ещё за городскими стенами громко стучат чем-то тяжёлым. Думаю, там идёт какое-то строительство.

Мерлин прислушался вновь. Он без труда различил звуки повозок и голосов. Ястреб либо замолчал, либо был слишком далеко. Но, когда Вивиана это упомянула, мальчик расслышал тяжкий ритмичный стук строительства, как басовую ноту — основу для всей песни Кармартена.

— Да, — возликовав, наконец согласился он.

— А что тебе видно? — спросил Амброзиус.

Стараясь сравнить услышанное Вивианой с увиденным собственными глазами, Мерлин начал перечень повозок и возниц, упряжных животных и птиц в клетках. Он описывал менестрелей, фермеров, ткачей и все их товары. Когда путешественники проходили в город через ворота под опускной решёткой, это Мерлин тоже описал.

— Славно, — одобрил Амброзиус. — А солдаты вон там?

Он чуть дёрнул головой влево.

Мерлин повернулся, чтобы их рассмотреть.

— Нет, никогда не гляди прямо на солдат, разбойников или королей. Гляди немного наискось, — прошептала Вивиана, придержав мулов.

Мерлин последовал её совету, в восторге, что она опять благоволит ему.

— Их там десяток, — заявил он.

— А как они одеты? — подсказал Амброзиус.

— Как — в форму. И шлемы.

— А какого цвета шлемы? — поинтересовалась Вивиана.

— Серебристые,