Пламя и кровь - Джордж Мартин

две недели после того ведущие корабли флота Велариона вернулись в Королевскую Гавань с загадочным посланием: Дубовый Кулак послал их вперед, пока сам он уплыл в Лис, чтобы добыть «бесценное сокровище».

Эти слова разожгли подозрения лорда Пика. Что это было за сокровище? Как именно лорд Веларион собирался «добыть» его? Мечом? Собирался ли он начать войну с Лисом, как он уже поступил с Браавосом? Десница отправил этого безрассудного молодого адмирала в путешествие вокруг Вестероса, чтобы он не мешался при дворе, и все же свалится им на голову, «осыпанный незаслуженными почестями» и, возможно, также богатством. (Золото всегда было слабым местом для Анвина Пика: при всех их немалых владениях у Пиков в изобилии водились только камни, земля да гордость, а вот денег всегда недоставало). Его светлость знал, что простой люд видел в Дубовом Кулаке героя, человека, который умерил гордыню Морского владыки Браавоса и Красного Кракена из Пайка, в то время как самого его презирали и поносили. Даже в Красном замке многие лелеяли надежды, что регенты снимут лорда Пика с поста десницы и заменят его на Алина Велариона.

Однако волнение, вызванное возвращением Дубового Кулака, было столь ощутимо, что все, что оставалось деснице, это кипеть от злости. Когда паруса «Леди Бейлы» показались в Черноводном заливе, а затем и остальные корабли выступили из утреннего тумана, зазвенели все колокола в Королевской Гавани. Тысячи людей собрались на городских стенах, чтобы поприветствовать героя, в точности как и в Ланниспорте за полгода до этого, и еще больше людей мчались сквозь Речные ворота, чтобы выйти к берегу. Однако когда король выразил желание спуститься в гавань, чтобы «поблагодарить моего брата за его службу», десница запретил это, заявив, что его милости не подобает идти к лорду Велариону, и что сам адмирал должен прийти в Красный замок, чтобы склониться перед Железным троном.

Однако в этот раз, как и тогда, когда сорвалась помолвка Эйгона с Мириэллой Пик, лорд Анвин не смог одержать верх над иными регентами. Несмотря на его решительный протест, король Эйгон и королева Дейнейра сошли из Красного замка в своем паланкине в сопровождении леди Бейлы с ее новорожденной дочерью, ее сестры леди Рейны с ее лордом-мужем, Корвином Корбреем, великого мейстера Манкана, септона Бернарда, регентов Манфрида Мутона и Таддеуса Рована, рыцарей Королевской гвардии и многими другими придворными, желавшими встретить «Леди Бейлу» в порту.

Хроники гласят, что утро в тот день было прохладным и ясным. Там на глазах у десятков тысяч людей лорд Алин впервые узрел свою дочь, Лейну. Поцеловав свою жену, он взял ребенка у нее из рук и поднял высоко над головами, чтобы все могли ее видеть, и торжествующий рев толпы прозвучал будто гром. Лишь после этого он вернул дочь в материнские руки и склонил колено перед королем и королевой. Покрасневшая от смущения королева Дейнейра повесила ему на шею тяжелую золотую цепь, усеянную сапфирами, «с-синими, как море, где милорд одержал свои победы», пояснила она, чуть заикаясь. Затем король Эйгон III предложил адмиралу подняться, сказав:

— Мы счастливы, что ты вернулся целым и невредимым, брат мой.

Грибок утверждает, что Дубовый Кулак рассмеялся, поднявшись на ноги.

— Государь, — ответил он, — вы почтили меня рукой своей сестры, и я горд считаться вашим братом благодаря браку. Однако я никогда не смогу быть вашим братом по крови. Но есть тот, кто может.

Затем лорд Алин театральным жестом подозвал то сокровище, которое он доставил из Лиса. С борта «Леди Бейлы» спустилась бледная молодая женщина исключительной красоты рука об руку с богато одетым мальчиком примерно того же возраста, что и король, чьи черты были скрыты под капюшоном его вышитого плаща.

Лорд Анвин Пик больше не мог сдерживать себя.

— Кто это? — вопросил он, продвигаясь вперед. — Кто ты такой?

Мальчик откинул назад свой капюшон. Когда затем солнечный свет засверкал на серебристо-золотых волосах, скрывавшихся под капюшоном, король Эйгон III зарыдал и заключил стоящего перед ним мальчика в неистовые объятия. Сокровищем Дубового Кулака был Визерис Таргариен, потерянный брат короля, младший сын королевы Рейниры и принца Деймона, считавшийся мертвым со дня битвы в Глотке и исчезнувший почти на пять лет.

Рисунок 78. В порту Королевской Гавани лорд Алин Веларион представляет королю Эйгону III Таргариену его брата, принца Визериса Таргариена, ранее считавшегося погибшим, и леди Ларру Рогаре, супругу принца.

Напомним, что в 129 году от З.Э. королева Рейнира отправила своих двух младших сыновей в Пентос с целью защитить их, но только лишь для того, чтобы перевозивший принцев корабль, пересекая Узкое море, попал в зубы военного флота Триархии. В то время как принц Эйгон смог ускользнуть на своем драконе Грозовом Облаке, принц Визерис попал в плен. Вскоре последовала битва при Глотке, и больше ни одного слова не было слышно о молодом принце, так что он считался мертвым. Никто не мог даже сказать наверняка, на каком корабле он был. Но хотя многие тысячи и погибли при Глотке, Визериса Таргариена не было среди них. Корабль, перевозивший юного принца, пережил битву, а затем приплелся домой в Лис. Визерис оказался пленником великого адмирала Триархии Шарако Лохара. Однако поражение повергло Шарако в опалу, и лисниец вскоре обнаружил себя со всех сторон окруженным старыми и новыми врагами, жаждущими его полного ниспровержения. Отчаявшись из-за недостатка денег и союзников, он продал мальчика городскому магистру по имени Бамбарро Базанне в обмен на золото по весу Визериса и обещание поддержки. Последующее убийство опального адмирала вывело напряженность и соперничество среди Трех Дочерей на поверхность, а долго копившиеся обиды вспыхнули пламенем насилия в виде целой вереницы убийств, что вскоре привело к открытой войне. Посреди хаоса, что воспоследовал, магистр Бамбарро полагал разумным до времени скрывать свой трофей, чтобы мальчика не умыкнули лиснийские соотечественники, либо же враги из других городов.

С Визерисом хорошо обращались во время его пленения. Несмотря на запрет покидать хоромы магистра Бамбарро, у него был собственный набор комнат, он делил трапезы с магистром и его семьей, у него были учителя, которые наставляли его в языках, литературе, математике, истории и музыке, и даже