Пламя и кровь - Джордж Мартин

и до того дважды пытался свергнуть Деву Долины. Сам Арнольд Аррен повредился рассудком, проведя после разгрома его второго восстания немало лет в небесных камерах Орлиного Гнезда и подземельях Лунных Врат. Но у него был сын Элдрик Аррен, человек вполне здравого рассудка, хитрый и честолюбивый — теперь он поднялся защищать права отца. Многие лорды Долины встали под его знамена, настаивая, что старые законы наследования нельзя отставить в сторону ради «прихоти умирающей бабы».

Явился и третий претендент, некто Изембард Аррен, глава семейства Арренов из Чаячьего города — еще более отдаленной родни этого великого дома. Аррены из Чаячьего города, отделившись от собственно Арренов во времена царствования короля Джейхейриса, занялись торговлей и разбогатели. Шутили, что сокол на гербе у Изембарда Аррена сделан из золота, и его самого прозвали Золоченым Соколом. Теперь он пустил это богатство в ход — раздавал взятки лордам помельче, чтобы те поддержали его притязания, и ввозил из-за Узкого моря наемников.

Лорд Рован делал, что мог, чтобы уменьшить эти бедствия — велел Ланнистерам покинуть Железные острова, посылал провизию на Север и вызывал Арренов в Королевскую Гавань, чтобы те представили свои претензии на суд регентов, но все его усилия по большей части не достигли цели. И Ланнистеры, и Аррены пропустили его указы мимо ушей, а в Белую Гавань прибыло слишком мало провизии, чтобы даже смягчить голод. Лорда Таддеуса Рована, как и мальчика, которому он служил, любили, но не боялись. К концу года при дворе стали ходить шепотки, что государством правят не регенты, а лиснийские менялы.

Хотя двор и горожане души не чаяли в королевском брате — умном и любезном мальчике — о его жене-лиснийке нельзя было сказать того же. Ларра Рогаре поселилась в Красном замке вместе со своим мужем, но сердцем она оставалась в Лисе. Бегло говорившая на высоком валирийском и диалектах Мира, Тироша и Старого Волантиса — помимо своего родного лиснийского — леди Ларра даже не пыталась учить общий язык, предпочитая сообщать о своих желаниях через переводчиков. Все ее фрейлины были лиснийками, равно как и прислуга. Наряды ее тоже все были из Лиса, даже белье: корабли ее отца доставляли ей последние лиснийские моды трижды в год. У нее даже была собственная стража. Лиснийские мечники охраняли ее денно и нощно, находясь в подчинении у ее брата Моредо и немого великана из бойцовых ям Миэрина по прозвищу Сандок Тень.

Все это двор и королевство, возможно, и приняли бы со временем, не упорствуй леди Ларра в своем желании поклоняться собственным богам. Она не почитала ни Семерых, ни Старых богов Севера. Ее молитвы были обращены к многочисленным богам Лиса: шестигрудой кошке Пантере, Индросу Сумеречному, который был мужчиной днем и женщиной ночью; Баккалону, Бледному Отроку-воину и безликому Саагейлю, посылавшему людям боль.

Ее фрейлины, слуги и стражники иногда присоединялись к ней для отправления этих странных, древних культов. Кошек настолько часто видели вбегающими и выбегающими из ее покоев, что пошли разговоры, будто это ее шпионы, мурлыкающие ей своими тихими голосами обо всем, что происходит в Красном замке. Говорили даже, что Ларра сама умела превращаться в кошку, лазавшую по городским канавам и крышам. Вскоре поползли и более темные слухи. Служители Индроса будто бы обладали способностью при совокуплении превращаться из мужчины в женщину и из женщины в мужчину, и шептались, что ее светлость частенько пользуется этой возможностью во время сумеречных оргий, чтобы посещать бордели на Шелковой улице как мужчина. И всякий раз, когда случалось пропасть ребенку, невежды глядели друг на друга и говорили о ненасытно жаждавшем крови Саагейле.

Еще менее любимы, чем Ларра из Лиса, были три ее брата, приехавшие вместе с ней в Королевскую Гавань. Моредо командовал стражей сестры, пока Лото взялся открыть новое отделение банка Рогаре на вершине холма Висеньи. Самый младший, Роггерио, открыл возле Речных ворот роскошный лиснийский дом подушек под названием «Русалка» и наполнил его попугаями с Летних островов, обезьянами из Соториоса, а также сотней экзотических девушек (и юношей) со всех уголков земли. Хотя их услуги стоили в десять раз дороже, чем смел требовать любой другой бордель, у Роггерио не было недостатка в клиентах. Великие лорды и простые торговцы — все как один рассказывали о тех чудесах и прелестях, которые можно было найти за резными раскрашенными дверями «Русалки»… в том числе, по словам некоторых, и настоящую русалку. (Почти все сведения о чудесах «Русалки» достались нам от Грибка, который единственный из наших хронистов пожелал сознаться в неоднократных посещениях роскошных комнат этого борделя и личном участии в его многочисленных удовольствиях).

Тем временем за морем Война Дочерей подошла к концу. Ракаллио Риндун ушел на юг к островам Василиска вместе с остатками своих союзников; Лис, Тирош и Мир поделили Спорные земли между собой, и большая часть Ступеней оказалась под властью дорнийцев. По этим договоренностям мирийцы потеряли больше всех, в то время как архонт Тироша и принцесса Дорна получили больше всего выгод. В Лисе древние дома приходили в упадок, и многие из высокородных магистров были низвергнуты, в то время как другие поднимались, чтобы самим ухватиться за власть. Главнейшими из последних были Лисандро Рогаре и его брат Дразенко, архитектор дорнийского альянса. Связи Дразенко с Солнечным Копьем и Лисандро с Железным троном сделали Рогаре принцами Лиса во всем, кроме имени.

К концу 134 года от З.Э. некоторые начали опасаться, что скоро они станут править и Вестеросом. Их гордость, богатство и власть стали в Королевской Гавани притчей во языцех. Люди начали шептаться об их коварстве. Лото покупал людей золотом, Роггерио соблазнял их благоухающими телами, Моредо держал их в страхе и подчинении сталью. И все же братья были не более, чем марионетками леди Ларры: это она и ее странные лиснийские боги дергали их за ниточки. Король, маленькая королева, юный принц… они были всего лишь детьми, не понимавшими, что с ними происходит, в то время как Королевская Гвардия, золотые плащи и даже королевский десница были куплены и проданы.

Такие, во всяком случае, ходили разговоры. Как и все подобные сказки, они содержали в себе некоторую долю истины, но она была хорошо смешана со страхом и ложью. То, что лиснийцы были горды, честолюбивы и обладали хваткой, не подлежало сомнению. Что Лото использовал свой банк, а Роггерио — свой бордель для того, чтобы