Пламя и кровь - Джордж Мартин

Хотя дети Лисандро не могли наследовать его посты, его дворец отошел его дочери Лисаре, корабли — сыну Драко, дом подушек — сыну Фредо, библиотека — дочери Марре. Все его отпрыски стали совладельцами того богатства, что представлял собой банк Рогаре. Даже его бастарды получили доли, хотя и меньшие, чем были выделены его законнорожденным сыновьям и дочерям. Тем не менее, действительный контроль над банком возлагался на старшего сына Лисандро, Лисаро… который, как о нем справедливо писали, «обладал честолюбием, вдвое превышавшим отцовское, и лишь половиной отцовских способностей».

Лисаро Рогаре стремился править Лисом, но не имел ни хитрости, ни терпения для того, чтобы годами накапливать богатство и власть, как это делал его отец. Глядя на то, как умирают вокруг него соперники, он первым делом занялся обеспечением собственной безопасности, купив у рабовладельцев Астапора тысячу Безупречных. Эти воины-евнухи имели славу лучших пехотинцев в мире и были обучены безоговорочному послушанию так, что их господа могли никогда не бояться неповиновения или предательства.

Окружив себя этими защитниками, Лисаро закрепил свое избрание гонфалоньером, подкупив простых горожан расточительными развлечениями, а магистров взятками крупнее, что они видали в жизни. Когда эти траты начали истощать его личный кошелек, он начал брать золото из банка. Его намерением было, как вскрылось позже, развязать маленькую победоносную войну с Тирошем или Миром. Слава завоевания должна была достаться ему, как гонфалоньеру, и этим самым он смог бы добиться поста первого магистра. Захватив Тирош или Мир, он добыл бы достаточно золота, чтобы восполнить растраты, и при этом сделался бы богатейшим человеком Лиса.

Это была глупая интрига, и она быстро разрушилась. Легенда гласит, что люди на службе Железного банка Браавоса первыми стали намекать, что банк Рогаре может быть ненадежен, но кто бы ни начал их, разговоры скоро услышали по всему Лису. Магистры и торговые магнаты города начали требовать возвращения своих вкладов, сначала немногие, потом все больше и больше, пока из хранилищ Лисаро не полилась река золота… Река, которая быстро пересохла. К этому времени сам Лисаро уже сбежал. Столкнувшись с разорением, он сбежал из Лиса посреди ночи, с тремя рабынями для утех, шестью слугами и сотней Безупречных, покинув жену, дочерей и свой дворец. Понятно обеспокоенные, городские магистры тут же конфисковали банк Рогаре, только чтобы обнаружить, что не осталось ничего, кроме пустой оболочки.

Падение дома Рогаре было быстрым и жестоким. Братья и сестры Лисаро заявляли, что не имели отношения к разорению банка, но многие сомневались в их свидетельствах о невиновности. Драко Рогаре сбежал в Волантис на одной из своих галер, а его сестра Марра проскользнула в храм Индроса в мужской одежде и там попросила убежище, но все их братья и сестры — и даже бастарды — были схвачены и предстали перед судом. Когда Лисара Рогаре запротестовала, говоря «Я ничего не знала», магистр Тигаро Моракос ответил: «А должна была», и толпа разразилась криками одобрения. Половина города была разорена.

И не только Лис потерпел убытки. Когда вести о падении дома Рогаре достигли Вестероса, лорды и купцы быстро поняли, что деньги, доверенные дому Рогаре, были потеряны. Моредо Рогаре в Чаячьем Городе действовал быстро, передав командование Алину Дубовому Кулаку и на корабле отправившись в Браавос. Лото Рогаре был арестован сиром Лукасом Лейгудом и его золотыми плащами, когда он пытался покинуть Королевскую Гавань, все его письма и бумаги были конфискованы, как и все золото и серебро до последней монеты, что нашлись в его хранилищах на вершине холма Висеньи. Тем временем сир Марстон Уотерс из Королевской гвардии вместе с двумя своими присяжными братьями и пятьюдесятью стражниками вошел в «Русалку». Посетителей борделя вышвырнули на улицу, многих голыми (среди выброшенных был Грибок, по его собственному признанию), пока лорда Роггерио вели, угрожая копьями, через глумящуюся толпу. В Красном замке оба брата, хозяин борделя и банкир, были заперты в башне Десницы — родство с супругой принца Визериса на время спасло их от ужасов темниц.

Первоначально многие предполагалось, что приказ об аресте издал десница. Со смертью сира Корвина в Долине только лорд Рован и великий мейстер Манкан оставались регентами. Это недоразумение длилось всего несколько часов, потому что в тот же вечер сам лорд Рован присоединился к братьям Рогаре в их тюрьме. Даже Персты, предполагаемые защитники десницы, ничего не сделали, чтобы защитить его. Когда сир Мервин Флауэрс вошел в палату совета, чтобы арестовать его светлость, Тессарио Тигр приказал своим людям отойти в сторону. Единственный, кто оказал сопротивление, был оруженосец лорда Рована, которого быстро подавили.

— Пощадите мальчика, — просил лорд Рован, и они это сделали… вот только Флауэрс отрезал мальчишке одно ухо, «чтобы впредь не смел обнажать сталь против королевских гвардейцев».

Список тех, кого следовало арестовать и запереть до суда как предполагаемых изменников, на этом не кончался. Также были арестованы три кузена лорда Рована и один из его племянников, а также четыре десятка конюхов, слуг и рыцарей на его службе. Все они были захвачены врасплох и послушно покорились. Но когда сир Амаури Пик с дюжиной вооруженных латников приблизились к Твердыне Мейгора, они обнаружили, что на подъемном мосту их ждет сам Визерис Таргариен с боевым топором в руках. «Это был тяжелый топор, а принц был хлипким мальчишкой тринадцати лет, — рассказывает нам шут Грибок. — Сомнительно, что этот парнишка даже поднял бы топор, не то чтобы им орудовать».

— Если вы пришли за моей леди-женой, сир, разворачивайтесь и уходите, — сказал юный принц, — ибо вы не пройдете, кроме как через мой труп.

Сир Амаури нашел эту демонстрацию неповиновения скорее занимательной, чем пугающей.

— Ваша леди требуется для допроса в связи с изменой ее братьев, — сказал он принцу.

— И кто именно ее требует? — спросил принц.

— Десница короля, — ответил сир Амаури.

— Лорд Рован? — спросил Визерис.

— Лорд Рован отставлен со своего поста. Сир Марстон Уотерс — новый десница короля.

В этот момент сам Эйгон Третий вышел из-за ворот Твердыни и встал рядом со своим братом.

— Я король, — напомнил им его милость, — и я никогда не назначал сира Марстона своим десницей.

Вмешательство Эйгона ошеломило сира