Пламя и кровь - Джордж Мартин

Когда септон закончил свой рассказ, сир Марстон объявил:

— Лорд Рован признался во всех этих преступлениях, — и велел лорду-дознавателю, Джорджу Грейсфорду, вывести пленника вперед. Лорд Таддеус, чьи ноги были закованы в тяжелые цепи, а лицо почернело и распухло до неузнаваемости, сначала не шевельнулся, пока лорд Грейсфорд не кольнул его кончиком кинжала, на что тот заговорил глухим голосом:

— Сир Марстон говорит правду, ваша милость. Я во всем признался. Лото пообещал мне пятьдесят тысяч золотых драконов, когда будет сделано дело, и еще пятьдесят, когда Визерис займет трон. Яд мне дал Роггерио, — такой запинающейся была его речь, такими неотчетливыми слова, что некоторые на крепостных стенах решили, что его светлость пьян, пока Грибок не указал, что у него не было всех зубов.

Рисунок 79. Лорд Таддеус Рован, сломленный после заключения в темницу и допросов с пристрастием.

Признание заставило короля Эйгона III потерять дар речи. Все, что мог мальчишка, это стоять и смотреть с таким отчаянием во взгляде, что Грибок беспокоился, что его милость может спрыгнуть с крепостных стен на колья внизу, присоединившись к его первой королеве.

Пришлось отвечать принцу Визерису.

— А моя жена, леди Ларра, — прокричал он вниз, — она тоже была участницей заговора, милорд?

Лорд Рован тяжело кивнул.

— Была, — сказал он.

— А что насчет меня? — спросил принц.

— Да, вы тоже, — тупо ответил его светлость, и этот ответ очень изумил Марстона Уотерса и сильно рассердил лорда Джорджа Грейсфорда.

— А Геймон Белокурый, это ведь он положил яд в пирог, я предполагаю? — бойко продолжил Визерис.

— Если будет угодно моему принцу, — пробормотал Таддеус Рован. На это принц повернулся к своему брату королю и сказал ему:

— Геймон был так же виноват, как и остальные из нас — не виноват ни в чем.

И тут карлик Грибок закричал вниз:

— Лорд Рован, это вы отравили короля Визериса?

И на это старый десница кивнул, говоря:

— Я, милорд. Признаюсь в этом.

Лицо короля потемнело.

— Сир Марстон, — сказал он, — этот человек — мой десница, и он невиновен в измене. Предатели — те, кто пытал его, чтобы вырвать ложное признание. Если вы любите своего короля, арестуйте лорда-дознавателя… Иначе я буду знать, что вы так же лживы, как он.

Его слова прогремели по внутреннему двору, и в эту минуту сломленный мальчишка Эйгон III выглядел целиком и полностью королем.

И до сего дня многие считают, что сир Марстон Уотерс был не более чем орудием в чужих руках, простым честным рыцарем, которого обманули люди намного хитрее его, в то время как другие настаивают, что Уотерс с самого начала был частью заговора и просто обратился против своих сообщников, когда почувствовал, куда подул ветер.

Какой бы ни была правда, сир Марстон подчинился королевскому приказу. Лорда Грейсфорда схватили и уволокли в те же темницы, которыми он правил, проснувшись в то утро. С лорда Рована сняли цепи, и всех его рыцарей и слуг вывели из подземелий на солнечный свет.

Как оказалось, лорда-дознавателя не понадобилось пытать: вида инструментов, которые требовались на это, оказалось достаточно, чтобы он выдал имена всех остальных заговорщиков. Среди названных им имен были покойный сир Амаури Пик и сир Мервин Флауэрс из королевской гвардии, Тессарио-Тигр, септон Бернард, сир Гарет Лонг, сир Виктор Рисли, сир Лукас Лейгуд из золотых плащей, а с ним шесть из семи капитанов городских ворот, и даже три фрейлины королевы.

Не все сдались с миром. Рядом с Божьими воротами случилась короткая и жестокая схватка, когда пришли за Лукасом Лейгудом, закончившаяся смертью девяти, одним из которых был сам Лейгуд. Трое из обвиненных капитанов успели сбежать до ареста и с ними дюжина их людей. Тессарио-Тигр тоже хотел сбежать, но его схватили у портовой таверны рядом с Речными воротами, когда он договаривался с капитаном иббенийского китобоя о проезде в Порт-Иббен.

Сир Марстон выбрал сам разобраться с Мервином Флауэрсом.

— Мы оба бастарды и присяжные братья, — слышали люди, как он говорил это сиру Рейнарду Раскину. Когда ему сказали об обвинении Грейсфорда, сир Мервин сказал:

— Тебе понадобится мой меч, — и он вынул клинок из ножен и протянул его рукоятью вперед Марстону Уотерсу. Но когда сир Марстон взял его, сир Мервин схватил его за запястье, выхватил другой рукой кинжал и воткнул его в живот Уотерса. Флауэрс не ушел дальше конюшен, где пьяный латник и два конюшонка нашли его, когда он седлал своего жеребца. Он убил их всех, но шум привлек других людей, и рыцаря-бастарда в опозоренном им белом плаще повалили и забили до смерти.

Его лорд-командующий, сир Марстон Уотерс, ненадолго пережил брата по оружию. Его нашли в Башне Белого Меча в луже собственной крови и отнесли к великому мейстеру Манкану, который осмотрел его и объявил рану смертельной. Хотя Манкан зашил ее, как сумел, и напоил рыцаря маковым молоком, Уотерс скончался той же ночью.

Лорд Грейсфорд назвал и сира Марстона одним из сообщников, утверждая, что «чертов предатель» был с ними с самого начала — с кончиной сира Уотерса оспаривать это обвинение было некому. Остальных заговорщиков в ожидании суда поместили в темницы. Многие говорили, что невиновны, в то время как остальные, как и покойный сир Марстон, заверяли, что искренне поверили в измену Таддеуса Рована и лиснийцев. Все же некоторые оказались более прямодушными. Сир Гарет Лонг, как самый горластый, громко утверждал, что Эйгон III — заморыш, неспособный держать меч, не то что сидеть на Железном троне. Септон Бернард ссылался на веру, говоря, что лиснийцам и их странным иностранным богам нет места в Семи Королевствах. Они с самого начала решили, что леди Ларра должна умереть вместе со своими братьями, чтобы Визерис мог бы взять в жены добрую вестеросскую королеву.

Самым прямым из заговорщиков был Тессарио Большой Палец. Он сделал это из жажды золота и девок, а также мести, сказал он. Роггерио Рогаре запретил