Пламя и кровь - Джордж Мартин

пускать его «Русалку» за то, что тот ударил одну из шлюх, так что волантиец за участие в заговоре требовал отдать ему бордель и мужское достоинство Роггерио, и ему было обещано и то, и другое. Но когда дознаватели спросили Тессарио, кто именно давал ему эти обещания, ответом им была только ухмылка… ухмылка, обратившаяся гримасой боли, а потом криком, когда Тигра начали допрашивать под пытками. Первым было названо имя Марстона Уотерса; на последующих допросах он назвал Джорджа Грейсфорда, а потом Мервина Флауэрса. Грибок утверждает, что Тигр был на грани того, чтобы назвать четвертое, может быть, настоящее имя, когда он скончался.

Одно имя так и не назвали, хотя оно тучей висело над Красными замком. В «Свидетельствах Грибка» шут прямо говорит то, что немногие осмеливались озвучить в те дни: что наверняка должен был быть еще один заговорщик, лорд и хозяин над остальными, человек, который запустил все в движение издалека, используя остальных как свои фигурки. «Игрок из тени», так назвал его Грибок. «Грейсфорд был жесток, но не умен, у Лонга была храбрость, но не хитрость, Рисли был пьяницей, Бернард — набожным дураком, Большой Палец — чертовым волантийцем, еще хуже лиснийцев. Женщины были женщинами, а королевские гвардейцы привыкли выполнять приказы, а не отдавать их. Лукас Лейгуд любил красоваться в своем золотом плаще, умел пить, драться и любиться не хуже многих, но заговоры плести он не умел. И у всех у них были связи с одним и тем же человеком: Анвином Пиком, лордом Звездного Пика, лордом Данстонбери, бывшим десницей короля».

Несомненно, другие питали те же подозрения, когда вскрылся заговор об убийстве короля. Некоторые заговорщики имели кровные узы с бывшим десницей, в то время как остальные были обязаны ему должностями. Не был Пик чужд и заговору, организовав под вывеской с кровавыми шипами убийство двух драконьих всадников. Но Пик находился в Звездном Пике во время тайной осады, и никто из его предполагаемых сообщников не назвал его имя, так что его участие так и осталось недоказанным.

Столь густыми были миазмы недоверия в Красном замке, что Эйгон III не покидал Твердыню Мейгора еще шесть дней после того, как его брат Визерис раскрыл ложное признание лорда Рована. Только увидев, что великий мейстер Манкан выпустил стаю воронов, призывая четыре десятка верных лордов в Королевскую Гавань, его милость позволил снова опустить мост. Еды у них уже было так мало, что королева Дейнейра плакала перед сном, и две ее дамы были так слабы от голода, что их пришлось перевести через ров.

К тому времени, как король вышел, лорд Грейсфорд назвал имена, многих заговорщиков схватили, иные успели сбежать, а Марстон Уотерс, Мервин Флауэрс и Лукас Лейгуд были мертвы. Вскорости Таддеус Рован снова занял место в Башне десницы… Но было ясно видно, что его светлость больше не может исполнять обязанности десницы короля. Испытания, которым лорда Рована подвергли в темницах, сломили его. Он мог в одно мгновение казаться прежним собой, здоровым и веселым, но в следующее начинал безутешно рыдать. Грибок, который мог быть так же жесток, как и умен, часто дразнил старика, обвиняя его в ужасных преступлениях, добиваясь от него абсурдных признаний. «Припоминаю, как-то вечером я заставил его признаться, что он виноват в Роке Валирии, — пишет карлик в «Свидетельстве». — Двор грохнул смехом, но оглядываясь на это сейчас, я краснею от стыда».

Когда прошел месяц, а лорд Рован не показывал признаков улучшений, великий мейстер Манкан убедил короля отпустить того с должности. Рован отправился в свой замок в Золотой Роще, обещая королю вернуться, когда восстановит здоровье, но он скончался по дороге в компании двоих своих сыновей. Остаток года великий мейстер исполнял роль регента и десницы, так как королевство требовало управления, а Эйгон все еще не достиг совершеннолетия. Как мейстер, носящий цепь и поклявшийся служить, Манкан не считал, что имеет право судить благородных лордов и помазанных рыцарей, так что обвиненные заговорщики оставались в темнице, ожидая назначения нового десницы.

Когда старый год прошел и уступил место новому, лорд за лордом прибыли в Королевскую Гавань, отвечая на зов короля. Вороны выполнили свою работу. Пусть формально это никогда не называлось Великим советом, собрание лордов 136 года от З.Э. было самым большим сбором лордов Семи Королевств с тех пор, как Старый король собрал лордов королевства в Харренхолле в 101-м году. Вскоре Королевская Гавань была полна до пределов, к восторгу хозяев таверн, шлюх и купцов.

Большинство прибывших явились из Королевских земель, Речных, Штормовых… И из Долины, где Дубовый Кулак и Кровавый Бен Блеквуд, наконец, заставили Золоченого Сокола, Безумного Наследника, Бронзового Великана и их сторонников преклонить колено и поклясться в верности Джоффри Аррену как их лорду (Гунтор Ройс, Квентон Корбрей и Изембард Аррен сопровождали лорда Алина на собрание, вместе с самим лордом Арреном). Джоханна Ланнистер отправила кузена и трех знаменосцев говорить от имени Запада, Торрхен Мандерли приплыл из Белой Гавани с четырьмя десятками рыцарей и кузенов, а Лионель Хайтауэр и леди Сэм прибыли из Староместа со свитой из шести сотен человек. И все же самая большая свита сопровождала лорда Анвина Пика, который привел с собой тысячу собственных людей и пятьсот наемников. («И чего это он мог так бояться?» — шутливо спросил Грибок).

Здесь, в тени пустующего Железного трона (так как король Эйгон решил не присутствовать при дворе) лорды попытались выбрать новых регентов для правления, пока его милость не достигнет совершеннолетия. После более чем двух недель собрания они не были ближе к соглашению, чем в начале. Без сильной руки короля, способной ими управлять, некоторые лорды поддались старым обидам, и полузажившие раны Танца снова начали кровоточить. У сильных было слишком много врагов, а на мелких лордов смотрели свысока, как на слишком слабых или бедных. Наконец, отчаявшись добиться согласия, великий мейстер Манкан предложил выбрать регентов через жребий. Когда принц Визерис присоединил свой голос к голосу Манкана, предложение было принято. Жребий выпал на Виллама Стэкспира, Марка Мерривезера и Лорента Грандисона, о которых говорили, что они были так же безобидны, как и непримечательны.

Выбор десницы короля был делом более важным, и собравшиеся лорды не желали оставлять его новым регентам. Были те, в основном из Простора, кто призывал просить Анвина Пика еще раз стать десницей, но их быстро перекричали, когда