Пламя и кровь - Джордж Мартин

Оттуда они отправятся по Морской дороге к Простору… Хайгарден, Золотая Роща, Старый Дуб… На Алом Озере обитал дракон, и Эйгону это не понравится, но Алое озеро легко обойти… Визит в один из замков Анвина Пика может умиротворить бывшего десницу. В Староместе, несомненно, можно будет убедить самого верховного септона благословить короля и королеву, и лорд Лионель с леди Сэм с удовольствием воспользуются случаем показать королю великолепие их города, превосходящее Королевскую Гавань.

— Это будет путешествие, какого королевство не видело больше века, — сказал великий мейстер Манкан его милости. — Весна — время нового начала, государь, и это отметит настоящее начало вашего правления. От Дорнийских марок до Стены, все будут знать вас как своего короля, а Дейнейру — как свою королеву.

Торрхен Мандерли соглашался.

— Это пойдет мальцу на пользу — выбраться из проклятого замка, — заявил он в присутствии Грибка. — Он может поохотиться с псами или соколами, забраться на пару гор, половить лосося в Белом Ноже, увидеть Стену. Пировать каждый вечер. Парню не помешает нарастить на своих костях чуток мяса. Пусть попробует добрый северный эль, такой густой, что его можно мечом нарезать.

Подготовка к празднованиям именин короля и королевскому путешествию полностью завладела вниманием десницы и трех регентов в последующие дни. Собирали списки лордов и рыцарей, желающих сопровождать короля, рвали их и собирали снова. Ковали лошадей, натирали доспехи, повозки и телеги чинили и перекрашивали, вышивали знамена. Сотни воронов летали туда-сюда через все Семь Королевств от каждого лорда и ленного рыцаря Вестероса, умолявших о чести принимать короля в гостях. Желание леди Рейны сопровождать путешественников на драконе было аккуратно отклонено, а ее сестра Бейла заявила, что поедет, не важно, хотят ее видеть или нет. Даже наряды короля и королевы следовало тщательно обдумать. Было решено, что в дни, когда королева Дейнейра наденет зеленое, король будет одет в свой обычный черный цвет. Но если маленькая королева наденет красно-черные цвета дома Таргариен, то король наденет зеленый плащ, так чтобы оба цвета были видны вместе, куда бы они не пошли.

Оставалось еще несколько тем для обсуждения, когда, наконец, пришел день рождения короля Эйгона. В тот вечер в тронном зале ожидался великолепный пир, и древняя гильдия алхимиков обещала показать такие фокусы пиромантии, каких не видело до сих пор королевство.

Но на следующее утро в зал совета, где лорд Торрхен с регентами спорили, стоит ли включать в путешествие Тамблтон, вошел сам король Эйгон.

Его сопровождали четыре рыцаря Королевской гвардии, а также Сандок-Тень, молчаливый и закрытый вуалью, держащий в руках свой огромный меч. Его зловещее присутствие напугало всех в комнате. На мгновение даже Торрхен Мандерли потерял дар речи.

— Лорд Мандерли, — сказал король Эйгон среди внезапного молчания, — прошу, скажите, сколько мне лет, будьте так любезны.

— Сегодня вам шестнадцать, ваша милость, — ответил лорд Мандерли. — Вы взрослый мужчина. Пришло вам время взять правление Семью Королевствами в свои руки.

— Так и есть, — сказал король Эйгон. — Вы сидите на моем месте.

Рисунок 80. Король Эйгон III Таргариен, достигший совершенных лет, в сопровождении королевских гвардейцев и Сандока-Тени отстраняет от власти регентов.

Холодность его тона ошеломила каждого в комнате, писал много лет спустя великий мейстер Манкан. Удивленный и взволнованный, Торрхен Мандерли поднял свою впечатляющую тушу со стула во главе стола заседаний, с напряжением глядя на Сандока Тень. Придерживая кресло для короля, он сказал:

— Ваша милость, мы обсуждали путешествие…

— Путешествия не будет, — объявил король, усаживаясь. — Я не собираюсь тратить год верхом на лошади, засыпая в незнакомых постелях и обмениваясь пустыми любезностями с пьяными лордами, половина которых с радостью прибила бы меня за медяк. Если кому-то захочется со мной поговорить, они найдут меня на Железном троне.

Торрхен Мандерли настаивал:

— Государь, — сказал он, — это путешествие очень поможет вам заполучить любовь простонародья.

— Я намереваюсь дать простонародью мир, еду и правосудие. Если этого недостаточно, чтобы получить их любовь, пусть в путешествие едет Грибок. Или можем отправить танцующего медведя. Мне однажды сказали, что простонародье ничто не любит так сильно, как танцующих медведей. Можете также отменить и сегодняшний пир. Отправьте лордов по домам в их замки, а еду раздайте бедным. Полные желудки и танцующие медведи — вот какой порядок я желаю завести, — и Эйгон повернулся к трем регентам. — Лорд Стэкспир, лорд Грандисон, лорд Мерривезер, благодарю вас за вашу службу. Можете считать себя свободными. Я более не нуждаюсь в регентах.

— Но ведь вашей милости понадобится десница? — спросил лорд Мандерли.

— Король сам выбирает десниц, — ответил Эйгон III, поднимаясь на ноги. — Вы хорошо мне служили, несомненно, как служили моей матери передо мной, но выбрали вас мои лорды. Вы можете вернуться в Белую Гавань.

— С радостью, государь, — сказал Мандерли тоном, который великий мейстер Манкан после назвал рычанием. — Я не пил приличного эля с тех пор, как прибыл в эту помойную яму.

И с этими словами он снял с себя цепь, бывшую знаком его должности, и положил ее на стол совета.

Меньше двух недель спустя лорд Мандерли отправился морем в Белую Гавань с небольшой свитой присягнувших ему стражников и слуг… Среди которых был Грибок. Шуту, как оказалось, понравился огромный северянин, и он с радостью принял место в Белой Гавани вместо того, чтобы оставаться при короле, который редко улыбался и никогда не смеялся.

— Я, конечно, дурак, но не настолько дурак, чтоб оставаться с этим дураком, — сообщает он нам.

Карлик в итоге пережил покинутого им юного короля. Последние главы его «Свидетельств», наполненные цветистыми описаниями его жизни в Белой Гавани, его путешествия ко двору морского владыки Браавоса, поездки в Порт-Иббен, лет, проведенных среди скоморохов «Шепелявой леди», тоже в своем роде занимательны, но для цели настоящего труда малополезны — так что, к сожалению, этот человечек и его злой язык должны покинуть нашу историю. Пусть он никогда не был самым надежным источником, карлик часто говорил правду, когда никто не осмеливался, и кроме того, много шутил.

Грибок рассказывает, что корабль,