Пламя и кровь - Джордж Мартин

избавило ее от подобной участи — в конце концов, она была старшей дочерью лорда Борроса и сестрой нынешнего лорда Штормового Предела, бывшей невестой короля Эйгона II. Хотя ее мать, леди Эленда, не была в состоянии присутствовать на суде, она отправила трех знаменосцев своего сына говорить от имени Штормового Предела. Через них (и лорда Грандисона, чьи замок и земли тоже были частью Штормовых земель), был устроен брак леди Кассандры с мелким рыцарем по имени сир Уолтер Браунхилл, который правил несколькими десятинами земли на мысе Гнева из замка, описываемого как «слепленного из грязи и корней дерев». Трижды вдовец, сир Уолтер имел шестнадцать детей от предыдущих браков, из которых в живых оставалось тринадцать. Сама леди Эленда сочла, что забота об этих детях, а также о тех сыновьях и дочерях, что леди Кассандра подарит сиру Уолтеру, отвлечет ее от участия в каких-либо новых заговорах. (И так оно и вышло).

Так завершился последний суд об измене, но темницы под Красным замком еще не были пусты. Оставалось решить судьбу братьев леди Ларры, Лото и Роггерио. Пусть они были невиновны в государственной измене, убийстве и заговоре, их все еще обвиняли в воровстве и мошенничестве, падение банка Рогаре привело к разорению тысяч как в Вестеросе, так и в Лисе. Пусть они были связаны с домом Таргариенов через брак, сами братья не были ни королями, ни принцами, и лордами их звали исключительно из учтивости, соглашались лорд Мандерли и великий мейстер Манкан — их следовало осудить и наказать.

В этом Семь Королевств существенно отставали от Вольного Города Лис, где разорение банка Рогаре неумолимо привело к полнейшему падению дома, построенного Лисандро Великолепным. Дворец, оставленный им его дочери Лисаре, был конфискован вместе с особняками его других детей со всей обстановкой. Несколько торговых галей Драко Рогаре вовремя узнали о падении дома, чтобы успеть сменить курс на Волантис, но на каждый спасенный корабль девять были потеряны со всем грузом, так же как верфи и склады Рогаре. У леди Лисары отобрали ее золото, драгоценности и наряды, у леди Марры — ее книги. Фредо Рогаре смотрел, как магистры конфисковывали его «Благоуханный сад», как раз когда он попытался продать его. Продали его рабов, как и рабов его братьев и сестер, законных и бастардов. Когда выяснилось, что этого не хватит, чтобы покрыть и десятую часть долгов, оставшихся после разорения банка, самих Рогаре продали в рабство вместе с их детьми. Дочери Фредо и Лисаро Рогаре вскорости сами оказались в «Благоуханном саду», в котором когда-то играли детьми, но теперь как рабыни для утех, а не владелицы.

И бегство Лисаро Рогаре, творца беды его семьи, не помогло ему остаться невредимым. Вместе с его стражниками-евнухами его поймали в городке Волон Терис на Ройне, когда они ждали лодку, которая должна была перевезти его через реку. Верные до самого конца, Безупречные сражались до последнего человека, защищая его… Но с ним оставалось всего двадцать воинов (Лисаро забрал с собой сотню, когда бежал из Лиса, но большинство был вынужден по дороге продать), и вскоре они оказались в ловушке окруженными в беспорядочной кровавой битве в доках. Взятый в плен, Лисаро был отправлен вниз по реке в Волантис, где триархи предложили его брату Драко выкупить его за определенную цену. Драко отказался и предложил волантийцам отправить его вместо этого в Лис. Так Лисаро Рогаре вернулся в Лис, прикованный к веслу во чреве волантийского рабовладельческого корабля.

Во время суда, когда его спросили, что он сделал со всем золотом, что он украл, Лисаро рассмеялся и начал указывать на некоторых магистров ассамблеи, приговаривая: «я давал взятки ему, и ему, и ему, и ему», указав дюжину разных человек, прежде чем его заткнули. Это его не спасло. Люди, которых он подкупал, проголосовали вместе с остальными за наказание для него (и сохранив у себя взятки, так как для магистров Лиса ставят алчность прежде чести, как всем известно).

Судом было приговорено приковать Лисаро обнаженным к столбу у Храма Торговли, где все обобранные им могли хлестать его кнутом, количество ударов каждого определялось размером их потерь. Так и было сделано. Записано, что его сестра Лисара и брат Фредо были среди тех, кто воспользовался возможностью взять в руки кнут, в то время как остальные лиснийцы делали ставки на час его смерти. Лисаро скончался на седьмой час первого дня его наказания. Его кости оставались прикованными к столбу еще три года, пока его брат Моредо их не снял и не похоронил в семейной крипте.

По крайней мере в этом случае правосудие Лиса показало себя намного строже закона Семи Королевств. Многие в Вестеросе с радостью обрекли бы Лото и Роггерио Рогаре на ту же мрачную судьбу, что у Лисаро, ибо падение банка Рогаре подорвало состояние как многих лордов, так и скромных торговцев… Но даже те, кто ненавидел их больше всех, не могли доказать, что кто-нибудь из них знал о мошенничествах их брата в Лисе, или что они хоть как-то на нем нажились.

В конце концов банкира Лото признали виновным в воровстве за то, что он прибирал к рукам не принадлежащие ему золото, серебро и драгоценные камни и не сумел вернуть их по требованию. Лорд Мандерли предложил ему на выбор или надеть черное, или лишиться правой руки, как простому вору.

— Славься Индрос, я левша, — ответил Лото, выбирая увечье.

Ничего нельзя было доказать и против его брата Роггерио, но лорд Мандерли все равно приговорил его к семи ударам хлыстом.

— За что? — потребовал ответа ошеломленный Роггерио.

— За то, что ты трижды проклятый лисниец, — ответил Торрхен Мандерли.

После того, как приговоры были исполнены, оба брата покинули Королевскую Гавань. Роггерио закрыл свой бордель, продав здание, ковры, шторы, кровати и другую обстановку, даже попугаев и обезьян, и на вырученные деньги купив корабль, названный «Дочь русалки». Так переродился его «дом подушек», только теперь под парусом. Все следующие годы Роггерио ходил туда-сюда по Узкому морю, продавая пряное вино, экзотические кушания и плотские наслаждения жителям больших портов и скромных рыбачьих деревень. Его брата Лото, лишившегося руки, забрала с собой леди Саманта, любовница лорда Лионеля Хайтауэра, с которой он уехал в Старомест. Хайтауэры и медяка не доверили лиснийцам, а потому