Пламя и кровь - Джордж Мартин

— Вы, ваша милость, еще малы. Пока вы не достигли совершеннолетия, государь, ваши верные лорды принимают за вас решения. Сир Марстон был выбран вашими регентами.

— Лорд Рован мой регент, — настаивал король.

— Больше нет, — сказал сир Амаури. — Лорд Рован предал ваше доверие. Его регентство окончено.

— Чьей властью? — потребовал ответа Эйгон.

— Властью десницы короля, — сказал белый рыцарь.

Принц Визерис на это рассмеялся (а король никогда не смеялся, к неудовольствию Грибка) и сказал:

— Десница назначает регента, а регент назначает десницу, и так по кругу. Но вы не пройдете, сир, и вы не тронете мою жену. Уходите, или обещаю, вы все здесь умрете.

Тут сир Амаури потерял терпение. Он не мог позволить, чтоб им помыкали двое мальчишек, пятнадцати и тринадцати лет, из которых старший не вооружен.

— Достаточно, — сказал он и приказал своим людям отодвинуть мальчиков. — Будьте с ними бережны, проследите, чтоб наши руки не причинили им вреда.

— Это на вашей совести, сир, — предупредил принц Визерис.

Он воткнул топор глубоко в дерево моста, отошел назад и сказал:

— Не заходите за топор, или умрете.

Король взял его за плечо и увел его в безопасность Твердыни, и на мост ступила тень.

Сандок Тень прибыл из Лиса вместе с леди Ларрой как подарок от ее отца магистра Лисандро. Чернокожий и черноволосый, он был почти семи футов ростом. Лицо Сандока, которое он часто прятал за черным шелковым покрывалом, было покрыто множеством тонких белых шрамов, его губы и язык были вырезаны, оставив его немым и жутким на вид. О нем говорили, что он был победителем сотни боев в ямах смерти Миэрина, что однажды он, сломав меч, перегрыз врагу горло зубами, что он пил кровь убитых им людей, и что в ямах он убивал львов, медведей, волков и виверн без оружия, лишь камнями, которые он подбирал с песка.

Сказки, само собой, эти с каждым разом становились все страшней, и мы не знаем, каким из них, если вообще хоть какой-то, стоит верить. Хотя Сандок не умел читать и писать, Грибок говорил, что он любил музыку, и часто сидел в тенях спальни леди Ларры, наигрывая прекрасные печальные ноты на странном струнном инструменте, сделанном из златосерда и черного дерева размером почти с него самого. «Иногда я мог заставить леди рассмеяться, хотя она понимала на нашем языке не более нескольких слов, — говорил шут, — но игра Сандока всегда заставляла ее плакать, и странное дело, это нравилось ей больше».

У ворот Твердыни Мейгора Сандок Тень сыграл другую музыку, когда стражники сира Амаури рванулись на него с мечами и копьями. В тот вечер его инструментами были большой черный щит из ночного дерева, вареной кожи и железа и большой кривой меч с рукоятью из драконьей кости, чье темное лезвие сверкало в свете факелов знакомой рябью валирийской стали. Его противники кричали, ругались и завывали, наступая на него, но Тень не издавал ни звука, кроме свиста стали, порхая среди них бесшумно, точно кот, его клинок взмывал вверх и вниз, вправо-влево, каждым ударом пуская кровь и прорезая кольчуги, словно пергамент. Грибок, который заявляет, что следил за битвой с крыши сверху, утверждает, что «это не было похоже на бой мечников, а скорее на то, как крестьянин собирает урожай. С каждым взмахом падали новые колосья, только эти колосья были людьми, которые, падая, кричали и ругались». Людям сира Амаури было не занимать храбрости, и некоторые смогли умудриться даже нанести собственный удар, но Тень постоянно двигался, принимая их удары на щит, чтобы столкнуть нападавших назад, с моста на голодные железные колья внизу.

Вот что скажем о сире Амаури Пике: его смерть не опозорила Королевскую гвардию. Трое его людей лежали мертвыми на мосту, и двое еще извивались на кольях внизу, когда Пик достал собственный клинок из ножен. «Под белым плащом на нем были белые чешуйчатые доспехи, — рассказывает Грибок, — но сир Амаури носил шлем без забрала и не принес с собой щита, и Сандок очень тягостно наказал его за эти просчеты». По словам шута, Тень танцевал: после каждой раны, нанесенной сиру Амаури, он убивал одного из оставшихся его людей, прежде чем снова повернуться к белому рыцарю. И все же Пик сражался с упрямым мужеством, и почти в самом конце, всего на полмгновения, боги дали ему шанс, когда последний из его стражников каким-то образом ухватил меч Сандока и вырвал его из рук Тени, прежде чем свалиться с моста. Стоявший на коленях, сир Амаури поднялся на ноги и рванулся на безоружного противника.

Сандок вырвал боевой топор Визериса из дерева, в которое воткнул его принц, и разрубил шлем и голову сира Амаури от гребня до воротника. Позволив трупу упасть вниз на колья, Тень задержался ровно настолько, чтобы сбросить с моста мертвых и умирающих, и отступил в Твердыню Мейгора, откуда король отдал приказ поднять мост, опустить решетку и запереть ворота. Замок внутри замка был защищен.

И таковым он оставался восемнадцать дней.

Оставшаяся часть Красного замка была в руках сира Марстона Уотерса и его королевских гвардейцев, а за пределами замка сир Лукас Лейгуд и его золотые плащи крепко держали в руках Королевскую Гавань. Оба они явились к Твердыне следующим утром, требуя, чтобы король покинул свое убежище.

— Его милость ошибается, если думает, что мы желаем вреда, — сказал сир Марстон, пока тела убитых Сандоком поднимали со дна рва. — Мы просто защищаем вашу милость от ложных друзей и предателей. Сир Амаури клялся защищать вас, отдать за вас жизнь, если понадобится. Он был верным вам, как и я. Он не заслуживал такой смерти от рук этого зверя.

Короля Эйгона это не тронуло.

— Сандок — не зверь, — ответил он с крепостных стен. — Он не может говорить, но слышит и повинуется. Я приказал сиру Амаури уйти, и он отказался. Мой брат предупредил, что случится, если он зайдет за топор. Я думал, клятвы королевских гвардейцев включают подчинение.

— Мы клялись подчиняться королю,