Вольный лекарь. Ученик. Том 6 - Сергей Витальевич Карелин

Требовать деньги обратно он не стал, ведь сам сел играть и сам согласился поставить все деньги, поэтому теперь терпел насмешливые взгляды шулера, который продолжал играть с пассажирами, вытягивая из них наличность.

Получив телеграмму от редактора, он вышел из телеграфа и, понурив голову, двинулся в сторону причала. У него не было денег, но снова просить их у редактора было совестно. Он решил, что попросит, когда прибудет в Тюмень, а пока на пароходе его кормят, поэтому сильных затруднений он не испытывает.

Иванченко не интересовали красоты города, поэтому он следил только за тем, чтобы на него не наехала повозка или всадник и как бы не вляпаться в грязь или навоз.

— Эй, барин! Барин хороший, постой-ка! — услышал он справа.

Повернув голову, он увидел, что к нему направляется цыганка. На голове — пестрый платок, из-под которого выбились черные пряди волос, на шее блестят бусы, на запястьях — тонкие звонкие браслеты. Многочисленные цветастые юбки взлетали при каждом ее шаге.

— Чего тебе? — Иванченко угрюмо посмотрел на женщину, которая тоже не внушала доверия.

— Не ходи так, барин. Неси голову выше. Вижу, сердце у тебя не на месте.

— Какая тебе разница? Зря стараешься, денег у меня все равно нет, — он хотел продолжить путь, но цыганка преградила ему дорогу.

— Не бойся, денег не возьму. Дай руку — судьбу твою расскажу, в какую сторону идти подскажу.

Кирилл хотел отмахнуться и обойти женщину стороной, но было в ее лице что-то такое, что заставило его замереть. Он будто нутром почувствовал, что не просто так она появилась на его пути.

— Ну ладно, смотри. Только еще раз говорю: денег нет, — он вытер ладонь о штанину и протянул ей руку.

Цыганка взяла его руку, поднесла к глазам и принялась водить пальцем по линиям.

— Рука у тебя чистая, барин. Видно, что не подлый ты человек. Ждет тебя длинная дорога.

— Без тебя знаю.

— Погоди, не прерывай меня, — мотнула она головой, не спуская черных глаз с его ладони. — Тяжело у тебя на душе, покоя нет. Встанешь ты на перепутье, если правильный выбор сделаешь — счастливым будешь. Если нет — смерть тебя ждет.

Она говорила таким загробным голосом, что корреспонденту стало не по себе. И взгляд у нее изменился. Женщина будто смотрела не на руку, а сквозь нее, и видела то, что никто другой не увидит.

— Как же мне выбрать правильный путь? — еле слышно спросил он.

— Не позволяй злобе взять вверх. Не иди поперек человека. Сильного человека.

— Я ничего не понимаю, ты говоришь загадками. Кто этот человек?

— Я не знаю, но… — она замолчала, будто не могла подобрать слов. — … он имеет огромную силу и может любого как умертвить, так и к жизни вернуть.

— Ну и бред, — хмыкнул Кирилл, вырвал руку и торопливо двинулся по дороге, думая, что цыганка под сильным человеком имела в виду его редактора. Против него он и так не собирался вставать. А про умертвить и к жизни вернуть — явно сказано для красного словца.

Уже у перекрестка он обернулся и увидел, что цыганка по-прежнему стоит на том же месте и смотрит ему вслед тем странным, отрешенным взглядом.

Глава 10

Мы остались без своих вещей, которые забрали мужчины, сопровождавшие нас до амбара, представив это как заботу об уставших путниках. Именно поэтому мы даже не знали, сколько сейчас времени, и уже не думали, что удастся сегодня выяснить, чего же хотят от нас, когда услышали, как по проселочной дороге к нам кто-то приближался.

— Тс-с-с, — шикнул Кирилл и припал ухом к двери. — Один идет.

— Может, это и есть тот староста, с которым я бы очень хотел лично встретиться и все обсудить? — угрожающим тоном проговорил Василий и присоединился к Кириллу.

Шаги остановились у двустворчатых дверей. Мы все замерли, ожидая, что сейчас засов отодвинется и нас наконец-то выпустят, однако вместо этого в землю воткнулась лопата.

— Эй! Что происходит? Выпустите нас отсюда! — закричал Кирилл, когда стало ясно, что кто-то копает землю рядом с дверями.

Добрыня с кряхтеньем поднялся со скамьи, подошел к дверям и загрохотал кулаками.

— Откройте, сволочи! Вы мне за все ответите! Вы хоть знаете, кто стоит за мной⁈ Да мой дядя сам прокурор! Он вас с лица земли сотрет!

За дверью перестали копать. Прошло несколько секунд, прежде чем послышался уставший голос, явно принадлежавший взрослому мужчине:

— Мне до вас дела нет. Плевать, кто вы такие. Мне приказано воду вам дать и хлеб — я принес. Сейчас выкопаю ямку, чтоб ковш проходил, и все передам. Но если вы будете буянить, я просто развернусь и уйду. Дальше сидите без еды и воды.

Добрыня задохнулся от возмущения и уже приготовился выдать очередную тираду, но я его остановил:

— Не надо. Утром во всем разберемся, а пока не мешало бы хотя бы воды попить, а то во рту пересохло.

Я даже во тьме видел, как блестят его глаза от злости. Однако мужчина меня послушал и, шумно выдохнув, пробормотал про негодяев, которые еще обо всем пожалеют, и вернулся на скамью. Та жалобно заскрипела.

Местный продолжил копать и вскоре просунул в образовавшуюся под дверью щель большой медный ковш с прохладной речной водой, а следом буханку хлеба, завернутую в тряпицу.

— Стоило ли так утруждаться, если можно было просто открыть дверь и отдать еду нам в руки? — спросил Кирилл у незнакомца.

Мы знали, что мужчина все еще здесь, ведь отчетливо слышали его тяжелые шаги.

— Не надо держать меня за полоумного. Едва открыл бы дверь, вы бы ломанулись на улицу — ищи-свищи вас потом.

Я решил воспользоваться нашим разговорчивым пленителем и побольше узнать о намерениях этих людей. Вскочив на ноги, я быстро подошел к двери и спокойным голосом, будто совсем не переживал и не нервничал из-за этой ситуации, спросил:

— А зачем вы нас вообще заперли? Что вы хотите?

— Узнаете обо всем в свое время, а пока могу дать один совет: не шумите. Сквозняк нынче голодный.

С этими словами он начал закапывать дыру под дверью.

—