Вольный лекарь. Ученик. Том 6 - Сергей Витальевич Карелин

— Скоро обо всем узнаете, — повторил деревенский, притоптал землю ногами и пошел прочь.

Честно разделив хлеб, который оказался плохо пропеченным и кислым, мы запили его сырой речной водой и распределились по скамейкам. Лежать на жестком ложе было тем еще испытанием. Добрыня то и дело кряхтел и ворочался с бока на бок. Иногда мне казалось, что еще чуть-чуть — и скамейка под ним развалится.

После всего пережитого за день мне хотелось крепко заснуть, но я понимал, что нельзя спать в стане врага — именно так я воспринимал людей, которые нас здесь заперли, поэтому лишь на короткое время позволял себе вздремнуть, но оставался при этом бдительным и реагировал на каждый звук.

К утру, когда сквозь щели начал проникать свет, деревня зазвучала многоголосьем крикливых петухов. Я отогнал дрему, приподнялся на локтях и осмотрелся. Все спали. В углу шуршала мышь, звенели комары, Добрыня перебрался на пол и храпел, подложив под голову сложенные ладони.

Я подошел к двери и посмотрел на улицу сквозь щель. Деревня потихоньку оживала. Над домами показался дым, хозяйки выгоняли скот из хлевов, рыбаки с удочками на плечах направлялись к реке.

Всю ночь я мысленно возвращался к словам мужчины, что принес нам воду и хлеб. Он сказал, что сквозняк голодный. Что за «сквозняк» такой? Местное поверье? Странно и непонятно.

Одно ясно — если нас накормили, значит, не собираются сразу убивать. Тогда чего они добиваются? А может, все намного проще, и деревенские, увидев богато одетых пассажиров «Альбатроса», просто решили ограбить нас? Или запросить выкуп? Или приняли за сбежавших преступников? В общем, гадать можно долго. Уверен, скоро мы все поймем.

— Ну что там? — сонно спросил Василий, сел на лавку и, поморщившись, помял плечо. — Идут нас выпускать?

— Нет, никого не видно, — выдохнул я.

— Как думаешь, нас убьют? — еле слышно спросил он и поднял на меня глаза, полные страха.

— Не думаю. Но чего они добиваются — я не понимаю.

Вскоре проснулись Кирилл и Добрыня. Всем хотелось пить и есть, тем более после того, как ветер со стороны деревни принес запах свежего хлеба.

— Чего они тянут? — раздраженный Добрыня не отходил от двери, наблюдая за происходящим снаружи. — Давайте скамьей выбьем эти двери, и все.

— Надо ждать, — твердо сказал я.

— Чего ждать?

— Если мы будем выбивать двери, то привлечем внимание деревенских и все равно убежать не сможем. К тому же нельзя оставлять с деревенскими наших людей. Надеюсь с ними все в порядке… Надо сначала выяснить, чего они хотят, и попытаться договориться.

Добрыня шумно выдохнул, поджал губы и схватился за живот, который урчал на весь амбар.

— Степа прав, — в разговор вмешался Вася. — У нас даже ружье забрали. Кулаками, что ли, от них отбиваться? Мы не сдюжим, их намного больше. Только хуже сделаем, поэтому будем ждать.

Долго ждать не пришлось. Кирилл сменил Добрыню у двери и через примерно пять минут сообщил о том, что в сторону амбара идут мужчины.

— Семеро… Черт, у них в руках ружья, — он повернулся к нам с широко раскрытыми глазами и еле слышно добавил: — Идут нас убивать.

Все встревожились. Добрыня поднял скамью и грозно сказал:

— Я просто так не сдамся. Если убить не смогу, то хоть покалечу. Мы, Петровы, не пальцем деланы, не лыком шиты. От нас так просто не избавиться.

— Надо сначала поговорить, а то увидят тебя со скамьей и сразу стрелять начнут, — я подошел к нему, отобрал скамью и поставил на место. — Мы не в том положении, чтобы еще сильнее его усугублять. Попробуем по-хорошему разобраться, а если не получится — будем действовать по обстоятельствам. Но сразу хочу предупредить — держитесь рядом со мной. Я кое-что придумал.

Я обвел мужчин взглядом. Те не стали ничего уточнять, а лишь закивали. За то время, что мы вместе, они многое поняли про меня, поэтому доверяли.

Вскоре послышались разговоры и топот. Все замерли, в напряжении уставившись на дверь. У входа голоса смолкли, и послышался звук отодвигаемого засова.

Двери открылись, и яркий утренний свет ринулся в полутьму амбара. Я прищурился, разглядывая деревенских, которые подняли ружья и направили дула на нас. Среди тех, кого я видел вчера, был только один незнакомец — старец с белоснежными редкими волосами, с мутными бледно-голубыми глазами и в длинном сером одеянии.

Мы замерли, ожидая, что будет дальше. Старец в сопровождении сурового вида мужчин зашел в амбар и, подслеповато щурясь, оглядел каждого.

— Мне рассказали вашу историю, — начал он голосом, похожим на скрип ржавого колеса. — Я рад, что вам удалось уцелеть после того, как та небесная повозка упала наземь.

— Эй, ты староста или кто? — подал голос Добрыня, с опаской посматривая на нацеленные на нас ружья.

— Да, я староста Никанор, — ответил старик, хотя сначала его брови поползли вверх, будто он удивился тому, что ему задают вопросы.

— Какого черта вы нас заперли? Ты как староста должен нести за это ответственность. Что за беспредел здесь творится?

Я видел, что Добрыня снова начал распаляться, но уже не мог остановить его. Да и не хотел. Он был прав в своем возмущении.

— Я очень сожалею, что так случилось, но вы явились в очень хорошее для нас время и в очень плохое для себя. Возможно, судьба именно для этого привела вас к нам.

— Для чего? — встревоженно спросил Кирилл.

— Вы должны стать жертвами Вдовьего Сквозняка.

— Что за бред ты несешь, старикашка? Вы совсем здесь в глуши ополоумели? — взревел Добрыня и двинулся к нему, но тут раздался оглушительный выстрел, а следом звук удара и треск щепок.

Все пригнулись и зажали уши руками, ошарашенно переглядываясь. Один из мужчин выстрелил в стену и вновь перезарядил ружье.

— Стой на месте и не двигайся, а то следующая пуля прошьет твое брюхо, — глухо пригрозил он. — А если еще раз…

Старец поднял руку, и мужчина замолчал.

— Негоже обижаться на них, ведь никому не позавидуешь встретиться с Вдовьим Сквозняком.

— Что за Сквозняк такой? — несмело спросил Кирилл, который все еще стоял съежившись, будто боялся выпрямиться