Вольный лекарь. Ученик. Том 6 - Сергей Витальевич Карелин

Также мы узнали, где остальные пассажиры «Альбатроса»: женщин и детей заперли в бане, вторую часть мужчин заставили спуститься в подвал, и дверь заставили бочками и камнями, чтобы те не сумели выбраться.

— Вы что, нарочно дежурили у реки и ждали, когда к вам кто-то приплывет? — удивился Кирилл.

— Нет, никого мы не ждали. Мальчишки увидели вас первыми и прибежали доложить мне. Я сразу подумал о том, что по реке на плоту могут только беглые каторжники сплавляться, поэтому и велел вас запереть.

— Почему же вы не велели отпустить, когда все выяснилось? — возмутился Савелий.

— Сначала хотел, а потом вспомнил о том случае, когда отец сестренку к яме отнес. Если он пожертвовал родным ребенком, чтобы спасти остальных, то и я не могу вас отпустить.

— Если Степа помрет, я так просто не сдамся, — грозно сказал Добрыня. — Буду биться до последнего. Уж лучше пристрелите меня, чем в яму спускать.

— А я с собой возьму того, кто все это затеял, — Василий взял ружье и недобрым взглядом посмотрел на старика. — Если мне не жить, то и тебе тоже.

Староста будто этому совсем не удивился. Он лишь согласно кивнул и вновь опустил глаза в пол.

Прошло еще пару часов, и на улице совсем стемнело.

— Скоро за тобой придут, — подал голос Никанор, обращаясь ко мне.

— Я готов, — ответил я и не слукавил.

Все это время я тщательным образом продумывал, что намерен делать. Использовать «Вытеснение Тени» я не мог, ведь сущность и так живет вне тела человеческого. И прогонять не хотел, ведь он мог вернуться или начать стращать другое поселение. Нужно раз и навсегда избавиться от Сквозняка.

Добрыня захрапел, старик тоже, привалившись спиной к стене, закемарил. Кирилл мерил шагами амбар, Савелий задумчиво наблюдал за ним, а Василий сел рядом со мной и тихонько спросил:

— Что ты намерен делать?

— Попробую убить тварь.

— Как же можно убить того, кто невидим? — удивился он.

Я не стал отвечать. На самом деле я надеялся на свою способность духогляда. Если она не поможет, то у меня есть одна руна, которая подсветит магическую энергию сущности.

Послышались тяжелые шаги. К амбару приближались люди. От факелов на стенах и полу появились пляшущие тени.

Добрыня и старик вмиг проснулись.

— Ты готов? — шепотом спросил Вася, когда заскрипел засов.

— Готов. Ждите меня утром, — я поднялся со скамьи, чувствуя, как внутри нарастает волнение.

— Удачи тебе, Степа. Помни, что наша жизнь теперь зависит только от тебя.

Двери распахнулись, и я увидел, что к амбару подошла целая толпа: мужчины, женщины, дети. Они молчали, и слышался только треск факелов в их руках.

— Я пойду проводить тебя до ямы, — сказал Никанор и уже двинулся к двери, как ему дорогу преградил Кирилл.

— Никуда ты не пойдешь, — холодно проговорил он. — Ты наш пленник.

Толпа заволновалась, увидев такое неуважительное отношение к их лидеру, но к Кириллу присоединились Добрыня и Савелий. А перед толпой с ружьем в руках встал Василий.

— Со мной все хорошо. Проводите храброго юношу до старого погоста и помогите спуститься в яму. Утром я вас буду ждать с вестями, — подал голос Никанор.

— Выходи, — махнул мне Митяй. — Только без глупостей. Если попробуешь убежать — получишь пулю, но убивать мы тебя не будем, а раненного сбросим в яму. Пусть тобой перекусит Вдовий Сквозняк.

— Еще посмотрим, кто кого, — ответил я и вышел на улицу.

Амбар тут же заперли, а меня в плотном людском кольце повели куда-то к лесу по узкой заросшей тропе.

Мы уже достаточно отдалились от деревни, когда впереди за низиной тропа пошла в гору и показалась деревянная ограда. Жерди потемнели от дождя и местами разошлись. Ворота покосились, одна створка лежала в бурьяне. Вокруг все заросло крапивой и репейником.

Мужчины открыли вторую створку и двинулись вперед, освещая путь. Все кладбище заросло, только редкие кресты уцелели. Тропа закончилась, поэтому мы просто шли по траве, проваливаясь в старые осевшие захоронения и спотыкаясь о прогнившие и провалившиеся оградки.

— Далеко идти? — спросил я у Митяя, который шел рядом.

— В тот конец, — неопределенно ответил он и махнул рукой.

Вскоре кресты начали появляться чаще. Серые, покрытые трещинами, со следами резьбы и едва заметными буквами. На одной из перекладин сохранилась жестяная табличка, на которой можно было разобрать фамилию и дату рождения — человек родился почти сто лет назад. Встречались также чугунные кресты с литыми узорами, но покрытые таким толстым слоем ржавчины, что надписи нельзя было прочитать.

Вокруг было непривычно тихо. Слышался только звук шагов, шорох одежды и треск факелов. И воздух будто был холоднее, чем в деревне. Может, все дело в том, что опустилась ночь, и я просто выдумываю себе это, но чье-то незримое присутствие ощущалось.

Мы прошли почти все кладбище, когда впереди идущие замедлились и начали внимательно смотреть под ноги. Кажется, яма должна быть где-то здесь.

— Нашел! — крикнул один из мужчин и склонился к земле.

К нему тут же подбежали другие и принялись возиться в траве. Я медленно подошел и увидел на земле заросшие полукруглые двери, ручки которых были обмотаны толстой цепью.

Мужчины сначала пытались размотать цепь, но ее опутывали многочисленные корни и стебли, поэтому просто взяли топоры и принялись обухом выбивать звенья. От грохота люди заметно встревожились и начали оглядываться, будто боялись, что Ветер объявится прямо сейчас и убьет их всех.

В конце концов с цепью удалось справиться. Ухватившись за ручки, мужчины рывком подняли металлические двери, которые противно заскрипели на всю округу.

— Ну вот и все, останешься здесь до утра, — Митяй кивнул на черное жерло, разверзшееся в земле. — Возьми факел и полезай.

Он вручил мне факел и подтолкнул к яме. Все замерли, наблюдая за мной. Вообще, за весь путь никто не сказал мне ни слова. В глазах людей я читал решимость или страх, но ни капли сочувствия. Ясно — чужака не жалко. Как говорится в этом мире — своя рубашка ближе к телу.

Я медленно подошел к краю ямы и опустил факел. Яма походила на широкий колодец со стенами, укрепленными каменными блоками. Прямо передо мной вниз вела лестница, состоящая из ржавых скоб.

Я не знал,