Князь реки - Юлия Викторовна Давыдова

знал. Фаровль всегда говорил, что такого случиться не должно было. Даже если кровь перелить, заклятие с ней не переходит. Родиться Рилевичем надо. Все удивились, когда на Дивее знаки проявились. Зачем-то матушка связь с ним оставила себе. Только она и знает для чего это надо. А Ланита от этого мучился. Вот и сейчас снова подумал, что зваться Рилевичем не достоин, а Иван его всюду братом зовёт и везде рядом ставит.

— Перестань, — мягко сказал Иван. — Не надо тебе ни до кого дотягиваться. Если был бы таким же, как я, мы бы с тобой вдвоём таких дел натворили.

Ланита начал смеяться, но в глазах грусть осталась.

— Матушка и не являлась мне ни разу, — произнёс он. — Ты видишь её с детства, а я лишь эту связь чувствую, но никогда Душу реки не видел.

— Так повода не было, — пошутил Иван. — Я-то её по делу спрашивал всегда, когда совет мудрый нужен был. А тебе надобности не было. Вот как будет надо, так и явится.

Дивей усмехнулся такому ответу, но согласно кивнул.

— Пойдём спать, — сказал Иван. — От ночи совсем немного осталось, а отдохнуть всё-таки надо.

***

Княжеская усадьба спала, за исключением девичьего дома, конечно. Только раскрылась ночная маттиола и девушки вышли в сад собирать ароматные цветы. Помощница Васелина наклонилась над кустом крыжовника сорвать ягодку, и два зелёных глаза внезапно вспыхнули из-под ветки. Девушка от неожиданности отскочила и прижала руку к сердцу:

— Тьфу, Софья! Совести у тебя нет, перепугала!

Черная кошка грациозным прыжком взлетела на дерево, вскарабкалась по веткам и перемахнула в окно девичьей спальни. Княжна Мариамьяна плавала в огромной ванне, а три её помощницы сидели рядом на табуретках.

Завидев кошку, княжна приподнялась.

— Тебя где носит? — засмеялась она. — Давай, прыгай ко мне!

Кошка встала на задние лапы, взъерошилась и начала расти. Шерсть осыпалась, сгорев синим пламенем, а обнажённая девушка плюхнулась в горячую воду.

— О-о-х... — Софья в блаженстве растянулась в ванной.

— Где была? — весело сощурилась Мариамьяна.

— Во дворе гуляла, — отмахнулась младшая княжна.

— Это мне кажется или ты сияешь? — Мариамьяна пристально смотрела на сестру.

— Кажется, — сказала Софья и утонула по самый нос. Остались одни весёлые глаза.

Мариамьяна пошарила под водой, нашла её ножку, подняла и спросила:

— Гостей видела?

— Буль-буль...

Мариамьяна потёрла Софье ступню и та мигом всплыла:

— Ай, щекотно!

— Говори, что видела, — потребовала старшая княжна. — Вижу у тебя в глазах огоньки, явно что-нибудь углядела.

— Да ничего, — отнекивалась Софья.

— Тогда что-нибудь сделала! — не поверила Мариамьяна. — И без меня, конечно! Бессовестная.

— Да нет же!

— А что тогда?

— Тьфу, ты, — Софья всплеснула руками, — погулять спокойно нельзя.

— Ну?! — Мариамьяна крепко сжала ножку сестры и приставила пальцы к ступне, грозя защекотать.

— Ладно, — сдалась Софья, — ничего особенного. Просто шла я по крыше, а там парень стоял...

— А-а-а... — в один голос потянули помощницы.

— Да что а? — возмутилась Софья. — И на парня посмотреть нельзя?

— Какой из себя? — спросила Мариамьяна. — Красивый?

— Да, — вздохнула младшая княжна. — Глаза хорошие. Цвет такой яркий голубой никогда не видела. И улыбка такая...

— О-о-о! — подхватили девушки.

Софья весело отмахнулась:

— Да ну вас.

— Кто, интересно, такой? — Мариамьяна сложила губки бантиком, задумавшись.

— Не знаю, — пожала плечами младшая княжна, — может, помощник чей-нибудь. Князей понаехало.

Двери купальни открылись. Вернулась Васелина с остальными девушками, неся в руках столбик банок с лепестками.

— Собрали, — отчиталась она, расставляя стекляшки по полкам. — Завтра масло сделаем.

— Молодцы, — Мариамьяна встала. — Я всё, окупните меня.

Через минуту обе княжны, завёрнутые в тёплые покрывала, уселись за стол. Пока помощницы убирали купальню, Васелина заварила чай.

Девушки смели разбросанные по полу лепестки, закрыли баночки с ароматами, собрали мокрые полотенца, чтобы вывесить их на улице, а потом присоединились к чаепитию. На кухню бегать не пришлось. На полочках купальни стояло много кружек.

Мариамьяна, размешивая сахар в ароматном напитке, заметила:

— Ты что-то задумчивая.

Софья отмахнулась, заколола булавкой покрывало, чтоб не спадало, и встала.

— Помочь? — предложила Мариамьяна.

— Не-а.

Младшая княжна пошла к ванне и поиграла над ней пальчиками. По воде пошли круги и, не теряя формы, она поднялась в воздух. Помощницы от чая не отвлеклись. Воду так каждый день убирали. Иначе зачем делать купальню на высоком втором этаже, чтобы потом мучиться с тем, как ванну налить, да как опорожнить?

Софья подошла к окну и сначала выглянула, чтобы убедиться, что под ним никого, а потом переправила жидкое облако через подоконник и опустила на лужайку.

— Софь, чай ещё будешь? — спросила Мариамьяна.

Помощницы начали убирать со стола.

— Нет, — ответила княжна, — я, пожалуй, баиньки, устала что-то.

Она сняла промокшее покрывало и отдала его девушкам.

— Сорочка у тебя на пастели, — сказала Васелина.

— Ага... — пробубнила Софья, уходя.

В девичьей спальне было не темно. В открытые окна струился ветер, и лунный свет серебрил стёкла створок. Светлое ночное небо заглядывало в комнату. У входа стояла каменная ваза с тлеющими углями, и огненные переливы стекали с уголька на уголёк. Софья поднесла руку, подманивая язычок пламени, и он скользнул на её пальчик.

— Тсс... — прошептала княжна. — Тихо свети.

Огонёк поубавился, слетел с руки девушки и поднялся под потолок, там спрятался в цветочных гирляндах.

Софья легла на кровать. Волшебное пламя вспыхивало среди цветов над её головой, и она любовалась игрой света в лепестках.

— Не простая ты кошка... — вспомнились слова парня у костра.

А вместе со словами вспомнились и глаза необычного цвета, и взгляд из-под длинных ресниц, русые волосы, губы большие нежные...

Софья села. Красивый парень упорно не желал покидать её мысли.

Дверь спальни тихо отворилась. Мариамьяна просунула голову и весело сверкнула глазами:

— Ага! Не спишь! Так и знала!

Княжна вошла в комнату.

— Все ушли, — сказала она, залезая к сестре в постель, — рассказывай.

— Странно, — улыбнулась Софья, — из мыслей моих не идёт.

— А кто же такой? Слушай, так не пойдёт, — Мариамьяна отбросила одеяло и встала с кровати. — Мне