Князь реки - Юлия Викторовна Давыдова

Софья засмеялась:

— Как ты сейчас узнаешь? Ночь. Все спят. Даже Глеб, наверное, отдохнуть прилёг.

— А я что спрашивать буду? — отмахнулась Мариамьяна.

Она подошла к открытому окну и посвистела. Люди не услышали, а на другом конце девичьего двора встрепенулись соколы. Через мгновение одна птица влетела в окно.

— Прости, что разбудила, — извинилась княжна, — помощь твоя нужна.

Сокол наклонил голову. Мариамьяна провела над ним рукой, и сверкающий рисунок риправской секиры на крыльях исчез. Птица словно покрылась густой чернотой.

— Будешь невидимкой в ночи, — улыбнулась княжна, — теперь смотри в мои глаза.

Софья встала за спиной сестры и обняла её, а Мариамьяна прошептала:

— Твои глаза перед моими, наши перед птичьими, а их над миром, да покажется нам то, что ищем. Отдай взгляд.

Глаза обеих девушек мгновенно потемнели, став птичьими, а в глазах сокола вспыхнул зелёный колдовской свет, и он сразу вылетел в окно. Через минуту был уже возле гостевого дома. Облетел его, опускаясь на каждый подоконник, и на одном остановился.

Обе княжны, оглядев комнату глазами сокола, хором сказали:

— Ох...

На кроватях спали двое парней. Ночь стояла жаркая, так что оба были без одежды. Один — черноволосый, чуть накрылся простынёй, а во втором Софья узнала своего незнакомца. Он спал на животе, зарывшись лицом в подушку, а простынь сползла с него совсем. Только белый лунный свет лежал на крепких рельефных мышцах голой спины и серебрил светлые волосы на затылке.

Княжны, налюбовавшись вдоволь, позвали сокола назад. Он вернулся в спальню, и девушки вместе шепнули:

— Верни взгляд.

Глаза у обеих сразу позеленели, им вернулось своё зрение, а птице своё. Мариамьяна отпустила сокола, и едва он вылетел, засмеялась:

— И, правда, хорош, этот твой дружок! Такая фигура, разве что у оборотней. А у черноволосого даже лучше. Только это не помощники.

— Рилевичи, — вздохнула Софья. — Иван и Дивей.

Рядом с кроватями парней лежала их одежда, и княжеская цепочка с медальоном на ней сверкнула, и скрещённые топоры в зелёной ленте на нём. А имена рилевского князя и его названого брата девушки знали, потому что они в последнее время с уст не сходили. Много разговоров о Рилеве было и среди приближённых отца, и среди воинов. Как сокол с прошением прибыл, так только об этом говорили.

Княжны расстроившись, помолчали, и Мариамьяна тяжело вздохнула:

— Жаль их...

Софья задумалась, глядя в тающую темноту за окном. Наступало утро. Скоро к празднику одеваться и к чародейскому представлению готовиться. Но душа теперь не на месте из-за князя Ивана. Пока многое от него скрыли, и больно ему будет, когда он всё узнает. Но ведь... берегиня ещё думает какое решение принять. И пока она думает, есть шанс у молодого князя сохранить свои земли. Смотря, как проявит себя.

— Рано жалеть, не решено ещё, — уверенно сказала младшая княжна.

— И что же? — возразила Мариамьяна. — Сколько уже говорят о Рилеве? Сколько на эту землю желающих? Да каждый князь за этим на совет и приехал. Берегини же не могут вечно её закрытой держать. А тут два юнца явились. Да их съедят без соли на совете.

На лицо младшей княжны вернулась хитрая улыбка.

— Поможем малость? — спросила она. — Уж больно хорош князь Иван.

— Лицом только, — хмыкнула Мариамьяна. — А если душа слаба? А если сердце чёрное? Поможешь сейчас, и что потом?

— Не может такого быть, — ответила на это Софья. — Я в глаза его смотрела.

Мариамьяна аж удивилась:

— И правда, крепко он тебя схватил. Как это ему удалось?

— Не знаю, — покачала головой Софья и сама задумалась.

Первый раз такое с ней случилось. Посмотрела один раз на человека, и будто, правда — он её схватил. Такое чувство было у княжны, что прямо сейчас князь Иван держит её в объятиях. И так хорошо ей в них, что дрожь по животу бежит.

— Тепло от него чувствую, — Софья улеглась на постель с томным вздохом, раскинула руки и посмотрела на огонёк, так и мелькающий в цветочном плетении над головой. — Такое горячее, будто в кузнице печь горит, и сталь блестящая плавится, — прошептала княжна.

— О-о-о, — засмеялась Мариамьяна, — совсем ты пропала, девица.

— Да... — шептала Софья. — Как есть пропала.

Мариамьяна раздумывала ещё немного и, наконец, согласно кивнула:

— Ну что, помощь — дело хорошее. Раз ты так в князе своём уверена, давай попробуем.

***

Рилевичи поднялись раньше всех. Солнце не успело осветить гостевой двор, а Иван и Дивей уже прошли мимо часовых к бочкам. К большому удовольствию мальчишек, которые побросали дела в конюшне и присоединились к утреннему умыванию. Главный конюх, выйдя в поисках исчезнувших помощников, увидел, что они весело гоняются с вёдрами за двумя рослыми молодцами.

— За водой час назад посылал! — крикнул мужик. — Ну-ка, кыш отсюда!

Мокрые с головы до пят мальчишки с хохотом ринулись врассыпную.

— Не ругайся, добрый человек, — весело сказал один из парней, — это мы твоих помощников задержали.

— Сами они себя задержали, — проворчал конюх, — только бы побегать. А вы чьи сами?

— Рилевские.

— Помощники?

— Нет... — парни заулыбались.

Конюх вдруг сощурился, увидев под мокрой тканью рубах синее свечение. От воды знаки стали сильно видны.

— Черти меня возьми! — мужик наконец догадался: — Да вы никак те самые Рилевичи?

Иван и Дивей с интересом посмотрели на него.

— Те самые, говоришь? — спросил Иван. — Ты что же, слышал о нас?

— О вас тут уже все слышали, — усмехнулся конюх, — двое мальчишек, говорят, из Рилевы приехали.

— Плохо, значит, о нас говорят? — вздохнул Иван.

— Что ты, наоборот, — замахал руками конюх. — Вчера слышал от Рофы, что уж больно рилевский отряд ему понравился. Сказал ребята хорошие, порядок железный, лошади ухоженные, оружие сверкает, а сами вроде тихие, но дух в них чувствуется.

— Да что ты? Прям вот так? — удивился Дивей.

— Именно так, — конюх поклонился. — Простите, что не признал сразу.

Рилевичи весело сказали, что прощать нечего, выжали мокрые рубахи, ими же обтёрлись и отправились к дому. Парадная одежда лежала на том месте, куда они её вчера положили, так