Его неслучайная попутчица - Мария Павловна Лунёва

— Ужина ждать придётся, — пробормотал.

— А утиная грудка? — напомнила я.

— Да, — он кивнул. — Я и забыл, что сделал заказ ещё с утра. Может, и всё готово для нас.

Мы вошли и тут же попались на глаза молоденькому подавальщику. Он любезно кивнул и побежал на кухню.

Стоило нам подняться в комнату, как за спиной постучали в дверь. Джо отворил. Наш ужин уже был на подносе. Его занесли и поставили на стол.

— Ещё что-нибудь? — паренёк обернулся.

— Воды, — кивнул Джо.

— Будет, — подавальщик снова вежливо кивнул и исчез за дверью.

Дойдя до кресла, Джо тяжело опустился в него и вытянул ноги. Откинувшись на спинку, он прикрыл глаза.

И стоило ли вот так ради моего веселья страдать? — задалась я этим вопросом в очередной раз. Взглянула на бочонок, что он всё ещё держал в руке, и прищурилась.

Стянула с себя платок и отправила его на спинку стула. Туда же сложила и плед. Подобралась к отдыхающему дракону и присела возле него. Ухватилась за сапог на здоровой ноге и быстро стянула.

— Виола, — Джо резко сел ровнее. — Оставь, он грязный.

— А мне воды принесут, чтобы ополоснуться, — напомнила ему. — Так что приподними больную ногу.

— Я сам, — он выпучил на меня глаза. Так забавно.

— Я сказала тебе, ящер ты упрямый, ногу приподнял и не раздражай меня, мужчина.

Он опешил и подчинился. Теперь я разувала его куда бережнее. Все же, не приведи Боги, дёрну неудачно. Но всё получилось легко и быстро.

— Теперь штаны, — я указала на ремень.

— Что, и это ты сама снимешь? — поддел он меня.

— Надо будет, Джо, и сниму, но лучше сам, ручками. И иди в кровать. Воду принесут, я наполню таз, и умоешься. А пока — я пальцем указала на постель.

— Какая ты властная, — он покачал головой.

— А ты думал кроткую овечку в таверне подобрал? Нет уж. Делай, как сказала, мужчина.

— А если нет? — он забавно приподнял бровь, провоцируя.

— Тогда, — я склонилась над креслом и ухватилась за пряжку, — стяну сама, даже если нам придётся подраться. Но ты же не хочешь, чтобы я над тобой краснела и бледнела? Правда?

— Аргумент. Хорошо, на порядочность надавила, — он скривился и с трудом встал.

Я отвернулась, но услышала, как брякнула пряжка ремня. Как зашуршала ткань. Обернувшись, обнаружила, что он уже стоит босой в одних подштанниках и в расстёгнутой белой рубашке.

— Женщина, а как же репутация? — поинтересовался он.

— Боишься, что она у тебя в прах обратится, если об этом узнают? — я мило улыбнулась.

— Острячка, — он усмехнулся и сел на кровать.

— Рубашку тоже сними, неудобно же, — посоветовала я.

— То есть, вчера ты здесь на пол падала от ужаса, а сегодня приказываешь раздеваться…

— Джо, — оборвала его шуточку. — Ты меня всю ночь обнимал. Обнажённую на эту постель укладывал. Мне сейчас, после всего этого, кого из себя перед тобой строить? Да и вчера у тебя так нога не болела, — я бросила взгляд на распухшее колено. Оно заметно отекло и стало нездорово красным.

Он стёр с лица улыбочку и закивал. После стянул рубашку и, подняв подушку, откинулся на неё. Завёл руку за голову и выдохнул. Расслабился.

— И мир не рухнул от того, что теперь уже я немного помогла тебе, правда? И он бы не обрушился на нас, расскажи мне, кто ты есть на самом деле.

— Ты бы меня прогнала… — пробубнил он.

— А вот не надо решать за меня. Но, хорошо, через два дня все выложишь, а пока я потерплю. Ну, приступим к лечению.

Глава 9

Джо молчал. Лежал на кровати и, кажется, не сводил с меня взгляда. Я впервые видела мужское смущение. Это было так трогательно.

Вот он, такой большой и сильный, разбойника заживо похоронить может не потея, и вдруг эта робость передо мной.

Присев на край постели, открыла бочонок и, зачерпнув пахучей мази, осторожно круговыми движениями втирала в его кожу.

Он порывался всё сделать сам, но я не позволила. Что-то мне подсказывало, что если бы он действительно прилежно лечился, то и не было бы сейчас этого отёка.

Мы два дня вместе, и он ни разу не заикнулся, что у него мазь закончилась. Ему было всё равно.

Да и не спроси я его сегодня, он бы не пошевелился в том направлении.

— Ну и зачем запускать травму? — не выдержав, я взглянула на него. — Сколько раз в день лекарь велел втирать мазь?

— Не всё ли равно? — он поморщился, словно я его подловила на чём-то постыдном.

— Джо, я жду ответ, — зачерпнув ещё немного жёлтого маслянистого вещества, принялась разминать его икру. Мышцы казались просто деревянными. Да как он вообще ходил?

Ему хватило ума в таком состоянии еще и по деревне прогуливаться. Сумасшедший дракон.

— Виола, у мужчин не спрашивают…

Я вскинула голову, и он умолк.

— Сколько? — настояла на своем.

— Трижды в день, — буркнул он недовольно.

— Неделю или две?

— Месяц, — поджал губы.

— А сколько мазал ты? — что-то мне подсказывало, что ответ мне совершенно не понравится.

— Ни разу, — выдохнул он и откинулся на подушку.

Покачав головой, я продолжила подушечками пальцев разминать его ногу. Зло брало. Насколько же плевать на себя! Ему все равно: что больно, что отек. Вот так, да?

Мне все больше казалось, что этот мужчина похоронил себя и сейчас непонятно зачем дышит.

Снова зачерпнув мазь, перешла на мускулистое бедро дракона. Хмурилась.

— Виола, тебе ведь неприятно, оставь, — не выдержал он.

— Я злюсь на тебя за то, что ты не стал лечиться, ясно! И почему мне вдруг должно быть неприятно касаться тебя? Я, по-твоему, высокомерная и брезгливая?

— Я этого не говорил, — смутился.

— Вот и молчи, — шикнула на него и осторожно уложила его ногу на простыню. — Ты знал, что колено не в порядке, и повел меня в деревню Джо! Зачем? Мы бы и здесь прекрасно отдохнули.

— Хотел погулять с тобой, имел право, — внезапно проявил характер и он. — Виола, я сам разберусь, больно мне или нет. И сидеть в четырех стенах из-за такой мелочи не стану.

— Ну да, — я поднялась. — Мы назло судьбе все ноги переломаем! И чтоб не вставал! — пригрозила ему пальцем. — Ужинать будешь в постели. Выезжать на рассвете как с такой ногой? Тебе еще лежать и лежать.

— Я не немощный, — прошипел он.

— Да, — закивала, — ты безответственный к своему здоровью.

Развернувшись, прошла до стола и собрала на поднос для него похлебку и утиное филе. Обернулась. Он лежал и молчал, но видно