Игра 1. Лиз - Tina Jay Rayder

Потому что это была правда. И от этого правда становилась только противнее.

— Может быть, — сказала я. — Но вы не учитываете одну вещь.

— Какую же?

— Он не идиот.

— Это спорно.

— Нет, — усмехнулась я, уже откровенно зло. — Вот как раз это не спорно. Так что удачи вам с приманкой.

Он подошел ближе.

Очень близко.

Мне стоило бы отшатнуться. Правда стоило. Но я не стала. Сидела прямо и смотрела на него снизу вверх. Не потому что не боялась. Боялась. Еще как. Просто слишком хорошо понимала: если сейчас отступлю, он это почувствует как победу. А я не собиралась облегчать ему жизнь.

— Ты слишком самоуверенна, — тихо сказал он.

— Это заразно. Общалась с Джеем.

В глазах Дмитрия что-то мелькнуло.

Боль?

Я не уверена. Слишком быстро.

А потом он выпрямился и щелкнул пальцами.

Двери распахнулись.

Вошли Ищейки.

Черные. Молчаливые. Безликие.

И весь этот чудесный завтрак окончательно превратился в то, чем и был с самого начала: вежливой упаковкой для неприятностей.

— Увести ее, — сказал Дмитрий.

Я медленно поднялась.

— Куда?

— На Гонки.

Ну конечно.

Слово прозвучало так просто, что мне сразу захотелось ударить его чем-нибудь тяжелым.

— Что это такое? — спросила я.

— Узнаешь, — мягко сказал он. — Уверен, тебе понравится.

— Ага. Уже в восторге.

Ищейки подошли с двух сторон. Не схватили. Пока. Просто встали так, что сразу стало ясно: бежать сейчас — это не “смелый рывок”, а “позорная попытка умереть пораньше”.

Я развернулась к выходу сама.

Не дам этим черным шкафам удовольствие тащить меня под руки. По крайней мере пока.

Мы шли по коридорам дворца, и меня снова накрыло этим ощущением фальши. Все было слишком красивым. Слишком вылизанным. Слишком старательным. Здесь не жили — здесь играли в жизнь. Как ребенок, который расставил солдатиков и думает, что теперь у него армия.

За окнами сиял день.

За стенами, возможно, все еще где-то жил мир.

А я шла в подвал к врагу, который называл меня приманкой.

И думала о самом глупом на свете.

Только бы Джей не пришел.

Потому что если он придет — это ловушка.

Если не придет — значит, все правильно.

И почему-то от обоих вариантов было одинаково больно.

Глава 13. Гонки

Подвал, как и полагается приличному вражескому подвалу, оказался мерзким.

Не страшным даже. Именно мерзким.

Потому что страх — это когда темно, сыро, цепи, кровь на стенах и все такое. А тут было почти чисто. Каменные стены, железная кровать, решетка на окне, кувшин с водой, узкая дверь. Как будто кто-то очень старался сделать вид, что это не тюрьма, а просто комната для тех, кто слишком сильно раздражает власть.

Ну да. Тюрьма и есть тюрьма.

Я медленно прошлась по каменному полу, потрогала стену, посмотрела в окно.

Окно было высоко. С решеткой. И, что самое обидное, снаружи даже не небо, а кусок внутреннего двора. То есть вниз не сиганешь. Даже если очень захочешь. Хотя я, конечно же, захотела сразу.

— Отлично, — сказала я вслух. — Просто великолепно. Еще чуть-чуть — и я начну ценить белый куб.

Ответом мне была тишина.

Я села на кровать. Та предательски скрипнула, будто тоже решила поучаствовать в моем унижении.

Сердце все еще колотилось после разговора с Дмитрием. Не так, как от страха. Скорее зло. Рвано. Неровно. В груди неприятно жило понимание: да, он не шутил. Он реально собирается использовать меня как приманку. И считает это не просто нормальным, а красивым решением.

Мальчик-король.

Псих в короне.

И при этом чертовски умный. Вот что хуже всего. Если бы он был просто самовлюбленным идиотом, было бы проще. Но нет. Он не только хочет победить. Он хочет, чтобы ты понимал, насколько безвыходно твое положение. Чтобы сам увидел собственную беспомощность и оценил его, Дмитрия, масштаб.

Тьфу.

Я зло потерла лицо ладонями и тут же замерла.

Нет.

Стоп.

Если он правда рассчитывает на то, что Джей придет за мной, значит, времени у меня немного. Значит, нельзя сидеть и жалеть себя. Нельзя зависать. Нельзя расклеиваться. Особенно сейчас.

Надо предупредить.

Мы с Джеем давно обсуждали это. Не потому что были слишком романтичные и предусмотрительные, а потому что времени, проведенного вместе хватило, чтобы понять простую вещь: вас рано или поздно разделят. Вопрос только — когда и насколько хреново. Мысленная связь тут работала странно. Иногда почти как телефон. Иногда как интуиция. Иногда как удар током в голову. Но если очень сильно сосредоточиться, если не словами даже, а волей, желанием, образом, можно было пробить что-то вроде сигнала.

Не всегда.

Не идеально.

Но можно.

Смог же Джей связаться со мной, когда я убегала из “университета”. И даже навигатором послужил. Но тогда мы находились недалеко друг от друга. Сейчас же…

Я закрыла глаза.

Вдох.

Выдох.

Главное — не начать думать о том, что если не получится, то все зря. Потому что тогда точно не получится. Игру вообще нельзя брать сомнением. Она его жрет как подкормку.

Нужно было коротко.

Четко.

Опасность. Дмитрий. Не приходи. Я сама.

Вот только проблема в том, что на самом деле я не была уверена, что “сама”. Совсем. И мысль эта была отвратительная. Потому что я могла врать кому угодно — Дмитрию, Ищейкам, самой себе по мелочи, — но не ему. А сейчас приходилось.

Прости.

Я сосредоточилась сильнее. До головной боли, до дрожи в пальцах, до мерзкого шума в ушах.

Джей. Опасность. Дмитрий. Не приходи. Я выберусь. Верь.

Последнее слово далось труднее всего.

Верь.

Потому что я сама сейчас держалась на этой вере, как на нитке над пропастью.

Несколько секунд ничего не происходило. Потом где-то глубоко внутри будто щелкнуло. Тихо. Почти неощутимо. Но я поняла: ушло. Получил или нет — другой вопрос, но ушло.

Я открыла глаза и медленно выдохнула.

— Ну все, — пробормотала я. — Теперь только не облажайся, Лиз.

Это прозвучало почти бодро.

Почти.

Ночь в подвале была длинной.

Сон не шел. И не потому, что здесь нельзя спать по-настоящему. Я уже давно поняла, что в Игре можно и спать, и не спать. Все зависит от того, насколько ты уставший и насколько психика требует выключиться. Но сейчас тело отдыхало, а мозг нет. Мысли ходили кругами, как злой пес на цепи.

Гонки.

Что это вообще?

Какой-то