Невеста в бегах. Хозяйка Запретных пустошей - Мария Минц

— Хорошо, — вяло соглашаюсь я.

Драгган кивает и пододвигает к себе плошку с вареньем и в пару взмахов ложкой уничтожает всё, что там есть. Довольно кивает:

— Очень вкусно, Джина. Уверен, те, кто купил его у тебя сегодня, в следующий раз придут снова.

Краснею и опускаю взгляд. Эх, не умею я должным образом принимать похвалу, вечно теряюсь так, словно она предназначается не мне!

Драгган поражает меня вновь: он ловко, словно с самого рождения этим занимался, убирает всё со стола и споласкивает плошку. А я гляжу на это, как зачарованная, и вдруг спохватываюсь, вспомнив о крынке с творогом, которую мне вручила молочница Салли. Понимаю, что с собой у меня её не было, когда Седрик довёл меня до Гленмура. Это что же выходит, я забыла её в карете у Эвана?

Стало ужасно жаль. Уверена, творог был хороший! Надеюсь, Эван и его бандиты хотя бы попробуют его… но скорее всего, просто выбросят.

В этот момент чувствую, насколько все пережитые события вымотали меня.

— Седрик, — негромко говорю я, — сегодня был трудный день, и я хотела бы отдохнуть…

— Намёк понят, — кивает Драгган и встаёт. Я провожаю его до дверей. Он останавливается на пороге и поворачивается ко мне.

Под его огненным взглядом по коже опять бегут мурашки. Внезапно думается: а если он сейчас скажет, что время слишком позднее, чтобы идти куда-то, что я ему отвечу? Не смогу же вышвырнуть его за порог — силёнок не хватит.

— Завтра опять жди меня в гости, — наставительно говорит он, — осмотрю Гленмур и скажу, как точно я тут всё укреплю. А до тех пор постарайся отсюда никуда не высовываться.

От его заботы, пусть и грубоватой, внутри растекается тепло, а на душе становится неожиданно спокойно.

— Буду ждать, — улыбаюсь я, — всё равно завтра никуда не собиралась. Спокойной ночи, Седрик. Большое спасибо за всё.

— Спокойной ночи, Джина, — хмыкает Драгган и, развернувшись, бесшумно растворяется в ночной тьме. Я аккуратно закрываю дверь и тщательно задвигаю засов.

На душе царит полная сумятица. Отчетливее всего чувствуется непонятное разочарование, словно от визита Седрика я ожидала намного большего. Но чего? Стоит только начать развивать эту мысль, как меня охватывает непонятный трепет и лёгкий стыд.

Так и не разобравшись, что со мной творится, отправляюсь спать.

Несмотря на то, что я проваливаюсь в сон сразу же, как только голова касается подушки, через некоторое время резко открываю глаза, словно меня что-то толкнуло.

Лежу, недоумённо хлопая глазами. Вокруг полная тишина, нарушаемая только едва слышным стрекотанием сверчков. Тиб посапывает рядом.

И тут меня словно обжигает новый звук.

Шурх-шурх.

Шурх-шурх.

За окном слышится размеренное шуршание, словно кто-то медленно крадётся вокруг Гленмура.

Глава 31

Некоторое время я лежу, не двигаясь, и только с замеревшим от ужаса сердцем вслушиваюсь в эти жуткие шорохи.

А они не утихают.

Шурх-шурх. Шурх-шурх.

Словно по сухой траве тянут длинный валик, туго набитый чем-то. Тянут, периодически делая остановки на передохнуть, потому что валик тяжёлый.

Шурх-шурх…

Да что это такое может быть?!

Заворачиваюсь в драное покрывало, которое нашла под матрацем. Ничего лучше у меня пока нет, но оно создаёт хотя бы какую-то иллюзию защищённости.

Так я в детстве накрывалась с головой одеялом, чтобы спрятаться от всяких чудищ, которые щедро встречались в сказках, которые мне рассказывали перед сном.

Сердито смахиваю навернувшиеся слёзы. Нашла время раскисать, Джина! Лучше подумай о том, что делать!

Ну, с этим-то всё понятно. Лежать и ждать, пока тот, кто шуршит за окном, уйдёт.

А если не уйдёт?

А если он ищет вход в особняк? И вообще, лучше подумай хорошенько, Джина, вот о чём. Ты уверена, что все двери в особняк заперты?

От одной только этой мысли меня пробил мороз по спине.

А ведь и правда. Вдруг этот… шуршатель не просто так ползает там, внизу, а ищет лазейку, по которой он может проникнуть в Гленмур?

Лихорадочно перебираю в уме все входы и выходы из усадьбы. Прихожу к выводу, что те, о которых я знала, закрыты. Это главный вход, через который я провожала Драггана, и чёрный, который как раз смотрит в сторону Пустошей.

Но вдруг остались ещё какие-то, которые я пока не обнаружила? И они распахнуты, словно в знак приветствия: проходите, мол, гости дорогие!

Эта мысль так захватывает меня, что когда моей руки, случайно высунувшейся из-под покрывала, что-то касается, я невольно вскрикиваю

— Тс-с-с! — недовольно цыкает на меня Тиб и вдруг добавляет фразу, от которой у меня волосы встают дыбом:

— Ты тоже это слышишь?

— Д-да, — сбивчиво отвеаю я, — и ломаю голову, что это такое! Эй, ты куда?

Тиб примеривается и без спроса юркает под одеяло. Прижимается ко мне мохнатой спиной и, повозившись, замирает.

Я обнимаю его одной рукой и ловлю себя на осознании, что в его присутствии мне поспокойнее.

— Никогда такого не слышал, — еле слышно ворчит Тиб, — веришь, нет, до твоего прибытия всё было тихо.

— То есть, это я виновата? — шиплю я, — Ну спасибо!

— Я такого не говорил! — возмущённо шепчет домовой, — Это может быть простым совпадением. Тс-с-с!

Теперь замираем мы оба. Шуршание и не думает прекращаться. Правда, теперь оно переместилось правее.

Я легонько толкаю кота в спину.

— Иди проверь, что там такое.

— Вот ещё! — возмущается он. Вытягивает лапы и упирается ими в пол так, чтобы я точно не смогла его сдвинуть, — Сама проверь! Я местный домовой, если меня сожрут, то Гленмур защитить будет некому!

— Ага, а если меня, то… — парирую я и пристыжённо умолкаю. Если сожрут меня, то Гленмуру будет ни горячо, ни холодно. Ну, наводить в нём порядок будет некому, это да.

Спор утихает, зайдя в тупик. Мы прислушиваемся к звукам извне, невольно затаив дыхание. Я обнимаю Тиба, а он прижимается ко мне.

Наконец, пошуршав ещё немного, загадочные звуки стихают. Что бы или кто бы это ни был, оно ушло.

Только тут я обнаруживаю, как нещадно у меня затекли ноги за время невольного бдения.

Повозившись немного, чтобы размять их, забываюсь тревожным сном. Судя по быстро обмякшему телу, Тиб от меня не отстает.

Наутро, как и обещал, заявляется Седрик. Он застаёт меня за чашкой бодрящего (на самом деле, нет) отвара из дубовой коры. Держа её перед собой, как защитный амулет, встречаю его в дверях. Тиб крутится у меня под ногами, не отходя ни на шаг и прижимая уши на каждый подозрительный звук.

— Джина, всё в