Невеста в бегах. Хозяйка Запретных пустошей - Мария Минц

злюсь на саму себя за беспомощность. В панике обвожу глазами карету: правник Эндрюс сидит, безучастно уставившись в окно и сделав вид, что это вообще не он. Буквально в метре от него Эван вот-вот придушит меня, а ему как будто бы всё равно!

Да где только Эван его откопал? В каких подворотнях? А куда тогда делся господин Гурдок, который занимается вопросами моего приданого?

Сердце нехорошо ёкает. Надеюсь, Эван с ним ничего не сделал? С него станется…

Эван, похоже, следит за моим взглядом. Он издевательски хмыкает:

— Можешь не переживать, дорогая. Господин Эндрюс из тех, кто умеет хранить секреты и вовремя становиться слепым и глухим!

Отчаяние накрывает меня ослепляющей волной, но я всё равно пытаюсь вывернуться из его хватки. Молча, стиснув зубы, делаю резкий рывок вправо — в ту сторону, где смыкаются пальцы моего бывшего жениха.

Расплата следует немедленно. Эван мрачнеет и сильнее стискивает хватку. Я надрывно кашляю.

— Не советую так вырываться, дорогая, — цедит он, — иначе я могу ненароком и шею тебе свернуть. Так что хорошенько подумай прежде, чем доводить меня!

Я обмякаю, лихорадочно соображая, что делать дальше. Ничего дельного на ум не приходит. От лицемерия Эвана и обращения “дорогая” мутит так, словно я оказалась на корабле в самый разгар качки.

Вот я дура! И зачем только отказалась от предложения Седрика? Уверена, завидев его, Эван не посмел бы и на километр подойти!

Похоже, то, что я прекратила сопротивляться, расслабляет Эвана, и он разжимает хватку.

— Так-то лучше, — удовлетворённо говорит он, — покорность тебе к лицу, Джина. Что же ты выбрала? Подписать договор сейчас или отправиться со мной в мой особняк и подписать уже там?

Время. Надо изо всех сил тянуть время. Меня всё ещё не оставляет безумная надежда на спасение!

— Зачем тебе мои земли, Эван? — интересуюсь я и вздрагиваю от того, как сипло звучит мой голос. Шея саднит. Непроизвольно касаюсь её и морщусь от резкой боли. Пальцы нащупывают горячую взбухшую кожу — похоже, Эван был всерьёз намерен довести дело до конца! — Решил фермером заделаться?

— Не твоего ума дела! — шипит он, — Ставь подпись и прикладывай ладонь!

Трясёт передо мной бумагой. Вижу, как в самом её низу мерцает золотом контур отпечатки руки: именно сюда, по замыслу Эвана, я и должна буду приложить ладонь.

Я смотрю на этот контур и чувствую, как в глазах темнеет от ощущения собственной беспомощности.

Неужели он всё это планировал с самого начала? Неужели вся эта катавасия затевалась исключительно ради клочка земли? Как я раньше ничего не замечала…

И тут меня осеняет.

— Но ведь моя подпись и отпечаток будут недействительны! — выпаливаю я, потрясённая собственным открытием. Эван морщит лоб. Он явно сбит с толку моей реакцией.

— Это ещё почему? — рычит он.

— Да потому, что для того, чтобы засвидетельствовать мою подпись, тебе нужна целая коллегия правников! — терпеливо, как маленькому, поясняю ему я, — Я это правило знаю. И что-то не наблюдаю тут никого, кроме господина Эндрюса, нет. Или он отдувается за всех?

На лице Эвана мелькает целый калейдоскоп эмоций. От растерянности до… снисходительности. Что?!

— Моя бедная Джина, — с укоризной говорит он и трясёт пальцем у меня перед носом. Словно мать, отчитывающая ребенка за “неуд”, — ты думаешь, я ничего не предусмотрел? Думаешь, переиграла меня?

Эндрюс вздрагивает, поворачивает ко мне голову и — тут моё сердце обрывается — как-то смущённо улыбается. Абсолютно не замечая при этом ни моей распухшей шеи, ни безумного выражения лица Эвана.

А он улыбается, чёрт его дери!

— У меня есть право действовать от лица всей коллегии, — тихо говорит он, не прекращая улыбаться. В этот момент он похож на юродивого, и я чувствую, как по телу проходит нехорошая липкая дрожь.

Неужели я обречена?

— Хватит тянуть, Джина! — рявкает Эван, — Ставь подпись, прикладывай ладонь и покончим со всем этим!

Последняя фраза звучит зловеще до жути. Интересно, он нарочно так выразился, чтобы повлиять на меня ещё сильнее?

Я смотрю на бумаги. Перевожу взгляд на бывшего жениха. На дверь кареты.

Протягиваю руку, беру листы. Перо.

Медленно пролистываю бумаги, скользя невидящими глазами по строчкам.

Как там говорят? Перед смертью не надышишься?

— Ты позволишь? — тихо уточняю я, кладя лист на колено Эвану, — Мне так удобнее будет всё подписать.

Тот закатывает глаза, но величественно кивает:

— Только быстрее. Не понимаю, ради чего ты разыгрывала весь этот спектакль!

Я молча заношу перо для подписи… и резко, что есть силы, опускаю его.

Острый кончик пера протыкает бумагу и вонзается в ногу Эвана. По листу тут же расползается тёмно-красное пятно.

— Это земля моей семьи! — с ненавистью выпаливаю я в перекошенное от боли и ярости лицо Эвана, — Ты её никогда не получишь!

Господин Эндрюс подлетает и вжимается в стенку, в ужасе глядя на перо, торчащее из колена Эвана.

Тот подскакивает и пронзительно… кричит? Нет, Эван по-настоящему визжит, словно тётка на базаре, обнаружившая, что у неё украли кошелёк.

— Ах ты дрянь! Стерва! Как ты посмела причинить вред мне?! Клянусь, ты поплатишься за это!

Наблюдать за его реакцией бесценно. Я откидываюсь на спинку сиденья, не сводя глаз с того, как Эван вертится и изрыгает проклятия в мой адрес.

С улицы вдруг доносятся какие-то странные звуки: слышится гулкий топот, возня и недоумённые крики.

Только я не успеваю сосредоточиться на этом, потому что расплата, обещанная Эваном, следует немедленно.

Щёку обжигает удар. Эван, размахнувшись, отвешивает мне пощёчину, да такой силы, что голова дёргается, и я больно впечатываюсь затылком в стенку кареты.

Из глаз брызжут невольные слёзы, и я вскрикиваю.

— Сучка! — шипит он, — Будешь сидеть в подвале с крысами! Ползать передо мной и вымаливать прощения! Всё подпишешь, как миленькая, но сначала я тебя…

И вдруг осекается. Карета содрогается, потому что её дверь слетает с петель.

В образовавшийся проём врывается прохладный ночной воздух. Следом возникает фигура того, кого я узнаю с первого взгляда.

И того, кого я ну, никак не ожидала увидеть.

— Ты?! — вырывается у меня изумлённый возглас.

Глава 27

— Ты? — повторяю я, только уже тише. Надрывно и часто дышу, пытаясь справиться с бешеным сердцебиением.

Мужчина отвешивает мне лёгкий поклон, словно не замечая, что творится внутри кареты Эвана.

— Рад снова видеть вас, госпожа… Брайт. Похоже, моё предложение проводить вас оказалось пророческим. Стоило нам только расстаться, как вас тут же схватили какие-то неприятные личности.

Его голос звучит ровно и спокойно, словно мы стоим друг напротив друга на каком-нибудь светском