Остров тысячи маяков - Вальтер Моэрс

я между двумя чиханиями, но она ничего не сделала, лишь совершенно заворожённо таращилась на меня, словно на горящую ратушу. Веришь или нет, Хахмед: я, должно быть, чихнул уже не меньше ста раз, когда наконец из моего носа брызнула кровь огромным красным облаком. От этого зрелища я едва не лишился чувств, потому что подумал, будто вычихнул мозг из головы. Но всё так же внезапно закончилось, как и началось.

Медсестра подошла ко мне и заткнула мои ноздри ватными шариками, чтобы остановить кровотечение.

— Ах ты боже мой! — только и сказала она.

— Ах ты боже мой! — Больше вам нечего сказать? — прохрипел я. — Вы меня чуть не убили.

— Я-то тут ни при чём, — энергично запротестовала она. — Это была аллергическая реакция.

— Какая ещё реакция?

— Аллергическая реакция. Несомненно. И вообще-то это совершенно невозможно. Во всяком случае, ничего подобного ещё не бывало. У вас аллергия на нашу морскую воду! На нашу противоаллергическую морскую воду.

— Нфффт… — сказал я. — Что тут… нффф… необычного?

— Всё! Вообще-то это невозможно. Мы уже сотни лет используем эйдернорнскую морскую воду для лечения аллергий. Это одно из немногих природных средств, которые против них помогают. Аллергической реакции на нашу морскую воду не было ещё ни разу. Никогда! Ни у кого. Это прецедент! Я сообщу об этом нашим главным врачам.

— Так и… нффф… сделайте, — пропыхтел я. — Пожалуй, теперь мне следует в отделение интенсивной терапии? — Я снова сел и внутренне приготовился к худшему: обследованиям у главных врачей, возбуждённым дискуссиям, наркозу, срочной операции — возможно было всё. Не исключено, что целое отделение поместят на карантин, если это окажется вспышкой эпидемии.

— Нет, нет! — Медсестра впервые улыбнулась. — Это было необычно, но в конце концов всего лишь безобидная аллергическая реакция. Вы несколько раз чихнули, при этом в носу лопнул сосудик — вот и всё. Теперь вам следует долго прогуляться на свежем воздухе, лучше всего по пляжу. Тогда симптомы пройдут быстрее всего.

— Пройдут? — тревожно спросил я. — Откуда вы знаете? Я медицинский прецедент! Вы сами это сказали. Нечто доселе небывалое. Медицинская сенсация, так сказать. Откуда вам знать, как я отреагирую дальше? У вас есть дар предвидения? Вы ведь даже не врач.

Всего через несколько минут, мой дорогой Хахмед, я стоял снаружи перед санаторием, всё ещё слыша бессердечный смех медсестры, когда она вывела меня из процедурной, да почти вытолкала. Она ещё пообещала известить доктора де Бонга и назначить мне встречу с ним на завтра. А потом вышвырнула меня на улицу. Невероятно! Я ещё некоторое время постоял на ступенях САФЮАТ. Если я рухну, то лучше сейчас и здесь, на ступенях больницы, где меня вскоре найдут. Несколько минут я прислушивался к себе. В носу покалывало, в лобной пазухе едва заметно бурлило. Но в остальном не происходило — ничего.

Наконец я немного успокоился. Прогулка по пляжу — что ж, почему бы и нет? Всё-таки это было терапевтическое предписание специалиста; большего я сейчас едва ли мог ожидать. Я решил совместить необходимое с полезным. Отправлюсь к побережью — заодно наконец увижу свой первый маяк. Точно. Я достал карту острова и выяснил, что ближайшая башня находится к северо-востоку от санатория, на Северных утёсах острова, где расположены гнездовья пляжебегов, — всего в получасе ходьбы. Башня называлась «Эйдергардский ночник». Неудивительно, дорогой Хахмед, что я до сих пор не видел ни единого маяка, раз всё время находился в глубине острова или в городе. Эти штуки, естественно, стоят только у моря, большей частью в необитаемых местах. Итак, я отправился в путь. У этой медсестры не было сердца, зато она оказалась права: уже через несколько минут на свежем воздухе симптомы — зуд в носу, позывы к чиханию, жжение в слёзных каналах, приступы страха, беспокойный сердечный ритм — начали ослабевать. И всё же я не переставал тревожиться: если я так остро реагировал именно на единственное природное средство от моей аллергии, не означало ли это, что мои спазмы неизлечимы? Аллергия на противоаллергическое средство — может ли диагноз быть сокрушительнее, а состояние здоровья безнадёжнее? Такой ход лечения поверг меня в уныние. Колоссальная неудача уже при первом применении! Неужели я безнадёжный случай? Предаваясь этим и подобным мрачным мыслям, я брёл вдоль пляжа мимо бесчисленных дохлых медуз, неизменно держась на достаточном расстоянии от опасной морской воды. Неужели одно лишь прикосновение к ней опять вызовет аллергическую реакцию? Два пляжебега упорно преследовали меня, подражая жалобным крикам тюленей, пока я не разогнал назойливых птиц пинками. На большом расстоянии друг от друга на пляже лежали и громадные тёмно-зелёные комья, источавшие ужасную вонь. Я понятия не имел, были ли это останки животных или растений. Да и ни малейшего желания выяснять не испытывал. Именно так, по-моему, выглядит китовая рвота. Или останки смертельной для обеих сторон схватки между гигантской медузой и осьминогом, которые потом целое лето пролежали на солнце.

Во всяком случае, день начинался великолепно! Я ещё ничего не ел, зато, вероятно, уже потерял изрядное количество крови. Я чувствовал себя слабым, беззащитным и готовым блевать. Надо мной грозно клубилось буйно движущееся эйдернорнское небо, которое я уже научился не замечать, так что я тут же снова опустил взгляд к земле. В черепе у меня роились экзистенциальные вопросы о смысле бытия, нервы были на пределе, а в ноздрях торчали кровавые ватные тампоны. Так что для долгожданной встречи с предметом моих желаний я был вовсе не в идеальной форме. И всё же: это был исторический миг, когда я увидел свой первый эйдернорнский маяк!

Поначалу я различал его лишь смутно, потому что как можно плотнее щурился, защищая глаза от беспощадного островного ветра. В серой, замутнённой брызгами прибрежной дали показалось нечто бело-красно-полосатое, всё ещё в нескольких сотнях шагов от меня. Несомненно, это был Эйдергардский ночник. Я продолжил идти к нему и неотрывно глядел на эту штуку сквозь прищуренные глаза; с каждым шагом она, казалось, покачивалась: то была стройная башня в белых и красных полосах, с железной конструкцией наверху, напоминавшей зимний сад, и стальным балконом вокруг неё. Внутри находилась огромная лампа, в данный момент не горевшая. Вскоре я стоял совсем