Тени Овидии - Нилоа Грэй

– Конечно, но…

– Овидия, неужели ты думаешь, что я мог бы покинуть Винчестер, не взяв с собой ни копейки денег? Это не мои деньги, они – наши. И пойдут на наши нужды. Я взял с собой достаточно, чтобы мы могли прожить спокойно несколько месяцев.

Овидия подпрыгнула от удивления, и пара локонов из ее прически упали на лицо.

– Месяцев?

– Я молю небо, чтобы история не затянулась так надолго, – сказал Ноам, снимая пальто и бросая его на кресло рядом с кроватью. – Я, как и ты, хочу вернуться домой.

– Еще один момент, в котором мы совпадаем.

Ноам не ответил. Вместо этого он полез в одну из сумок и достал оттуда что-то объемное. Подержал в руках, будто взвешивая. А потом обернулся и, подойдя к кровати, протянул Овидии книгу.

– Это тебе, – сказал он.

Сердце Овидии остановилось.

– Что это?!

– Может быть, ты не знаешь, что это за предмет, но он поможет тебе немного развлечься. Тебе следует прочитать информацию, содержащуюся в ней, чтобы…

– Я знаю, что такое книга, Ноам.

– Ну это я так, на всякий случай, – улыбнулся Клинхарт, и взгляд его, скользнув по кольцу Овидии, вернулся к лицу.

Серая Ведьма выглядела ошарашенной. Она смотрела на название и не могла поверить своим глазам. Это была ее любимая книга. Роман, который она читала, наверное, тысячу раз.

– Отвлекись немного. Ты говорила, что любишь ее…

Овидия вспомнила их разговор у реки четыре года назад, когда она рассказывала ему о себе и любимых вещах. Но резко оборвала себя на полумысли. Сейчас было не время предаваться воспоминаниям.

Она осторожно открыла книгу и прочитала вслух первую фразу из знаменитого романа Джейн Остин, которую знала наизусть.

«Эмма Вудхаус, красавица, счастливейшая обладательница незаурядного ума и наследница порядочного состояния и уютного дома, казалось, объединяет в себе все лучшие дары земного существования. Почти двадцать один год прожила она на свете, не ведая ни тревог, ни серьезных огорчений».

– Спорный текст, – сказал Ноам, складывая еду обратно в сумки, и Овидия, которая продолжала держать книгу в руках, любуясь ею, не смогла скрыть улыбки. Ее вдруг накрыло невероятным умиротворением от осознания своего счастья, от того, что Ноам был с ней, а любимая книга лежала на коленях.

А еще она подумала, что то признание у реки, когда она рассказала Ноаму, что любит «Эмму», на самом деле противоречило главному принципу ее жизни: не открывать сердце никому, кроме самых близких. Что ж, похоже, в тот день, нарушив свой принцип, она совершила не такую уж страшную ошибку.

Девушка снова посмотрела на Ноама. Но тот был занят перечитыванием списка снадобий, которые положила им с собой Шарлотта. И Овидия вернулась к книге.

Впрочем, долго наслаждаться любимым занятием у нее не получилось. Уже через пару минут девушка вдруг вспомнила о том, зачем они приехали в Лондон. И тяжесть от прошлых бед и грядущих испытаний, от осознания того, что надежда на спасение была так мала, мраморной плитой легла ей на плечи. Пытаясь успокоиться, она посмотрела на мамино колечко, но стало только хуже. В какой-то момент Овидии показалось, что она забыла, как дышать, и слезы бурными потоками потекли из ее глаз.

Воспоминание IV

10 апреля 1839 года.

Винчестер, Англия.

Никогда еще луга по берегам реки не выглядели столь ослепительно. Винчестер тонул в зелени и цветах и был похож на огромный букет. Овидия и Ноам шли вдоль реки и оживленно разговаривали. Небо было голубым. А нежаркое солнце приятно ласкало кожу. Они гуляли уже довольно долгое время, когда Клинхарт вдруг остановился и предложил Овидии немного сменить маршрут и направиться в обход дороги к холму, на котором рос большой дуб. Там, под деревом двое слуг готовили для них что-то вроде пикника.

Овидия с удивлением посмотрела на Ноама. Тот улыбнулся и с едва заметным смущением в голосе произнес:

– Я подумал, что нам было бы полезно отдохнуть и немного перекусить.

– Но… я… я не готовилась… – растерянно проговорила Овидия.

Ноам подошел к ней и, подав руку, сказал:

– Ничего страшного. Зато я успел подготовиться. И поверь, я готовился тщательно. Потому что ты, мисс Уинтерсон, заслуживаешь только самого лучшего.

Произнося эту пылкую речь, Клинхарт смотрел на Овидию в упор. И девушка физически ощутила, что означает фраза «Он не мог отвести глаз». Судя по всему, смятение на ее лице было достаточно заметным, потому что в следующее мгновение Ноам улыбнулся и посмотрел на нее уже более мягко и радостно. Но надежда все еще теплилась в нем.

Наконец они поднялись на холм. Там, под деревом, уже было расстелено одеяло, на котором громоздились горы самой разной еды. Там были и сладкие булочки, и пудинги, и чай, и фрукты. В то утро слуги без устали подавали им угощения, пока они наслаждались беседой и обществом друг друга.

Разумеется, то, что происходило между Овидией и Ноамом, не могло остаться незамеченным в Обществе. В те времена к флирту и ухаживаниям принято было относиться серьезно, хоть законы Чувствительных были и не такими жесткими, как у обычных людей.

Овидия пила чай, опасаясь разбрызгать содержимое чашки: анекдоты и байки из жизни, которые рассказывал Ноам, были очень забавными.

– Целую неделю?! – закатывалась она, реагируя на очередную шутку.

– Мой отец сказал, что не может допустить, чтобы я день и ночь сидел за фортепьяно, потому что это отвлекает меня от моих обязанностей как наследника. И к тому же мешает ему спать. Я всегда вел ночной образ жизни.

– А что ты делал в те дни, когда он запрещал тебе играть? – спрашивала Овидия, складывая руки на коленях.

– Играл еще больше. Я пообещал ему, что буду хорошим наследником, несмотря ни на что. И не подвел его. Но позлил тогда я его, конечно, знатно.

– Иногда полезно побунтовать, – проговорила Овидия, и щеки ее – от свежего воздуха, чая и интересной беседы – раскраснелись.

– А какое у тебя хобби? Скрипка? Флейта?

Овидия покачала головой, смеясь.

Музыка – это не мое, – пожимая плечами, ответила она. – Дома у нас обычно тихо. Мы любим читать. Чтение очень помогло мне в эти трудные месяцы.

По выражению лица Ноама, которое мгновенно стало серьезным, Овидия