Тени Овидии - Нилоа Грэй

него за спиной. Овидия ждала, что Клинхарт скажет что-то еще, но посмотрев ему в глаза, поняла, что больше слов не будет. Целый мир, спокойный, принимающий, поддерживающий ее мир, отразился в этих глазах.

«Я с тобой. Я никуда не уйду. Я не боюсь тебя», – читалось в этих глазах.

Овидия глубоко вздохнула и, прикрыв веки, продолжила свой сеанс.

Сила, которую она ощущала, была похожа на ту, что наполняла ее при рождении теней. Но при этом она была в разы более мощной. И как будто более управляемой. Серая Ведьма сделала глубокий вдох, расправила плечи, развернула руки ладоням вверх, и небольшая часть той энергии, которую она только что почувствовала внутри себя, вырвалась наружу, скользя по ее рукам, шее, плечам. Это ощущалось как прикосновения.

Наконец она решилась открыть глаза. Вокруг толпились тени. Много теней. Не похожих на Вейн, Фесте и Альбион. Во-первых, они не разговаривали. Во-вторых, они подчинялись ее воле. Ведь она только что вызвала их, сама, и теперь они змейками скользили вокруг ее тела, ожидая дальнейших распоряжений.

Овидия улыбнулась. Кажется, то, о чем она столько времени мечтала, только что свершилось! От этой мысли у Серой Ведьмы закружилась голова, и она взглянула на Ноама.

Подняла правую руку, и произнесла про себя:

«Подойдите к нему, но не прикасайтесь!»

И тени, которые только что вились вокруг нее, поплыли к Ноаму.

Увидев растерянность на его лице, Овидия поспешила успокоить:

– Не бойся. Они не сделают тебе ничего плохого, – произнесла она шепотом.

– А я и не боюсь, – ответил Ноам и радостно улыбнулся.

Тени медленно приблизились к нему и с любопытством окружили, не прикасаясь, как и приказала Овидия. Серая Ведьма выдохнула и махнула рукой назад. Змейки дернулись и всей толпой полетели обратно. Закружили в ожидании дальнейших распоряжений.

К ним присоединилась Фесте. Направив на Овидию лучи своих золотистых глаз, она прошептала:

Это ты, сестра. Наконец-то ты начинаешь быть собой.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Ноам.

В глазах Овидии сверкнула искра.

– Живой. Я чувствую себя живой.

Но в ту же секунду в голове Серой Ведьмы промелькнула мысль, которая тут же потушила всю радость. Она вспомнила, что произошло прошлой ночью: труп Элии, ужас, который она испытала, свою беспомощность. Ах, если бы сила, которая родилась в ней сегодня, проявилась у нее немного раньше! Может быть, тогда она смогла бы все изменить? Смогла бы спасти Лидера?

Овидия закрыла глаза, задержала дыхание и отдала себе внутренний приказ. Тени тут же исчезли.

– Эта сила была нужна мне раньше, раньше, – проговорила она, беспомощно глядя на свои руки и чувствуя, как к глазам подбираются слезы. – Тогда я бы могла спасти Элию, – и, глядя на Ноама, который шагнул к ней, добавила, покачав головой. – Мне не нужна твоя жалость, Клинхарт. Не сейчас. Прости. Я знаю, что ты чувствуешь по отношению ко мне. Но не надо.

Она не могла. Не могла позволить себе снова, как четыре года назад, ощутить эту связь. Не могла позволить себе бередить старые раны.

Ноам же продолжал смотреть на нее. Такой внимательный, заботливый, готовый каждую минуту прийти на помощь, заслуживал ли он такого обращения?

Она не смотрела на него, но по звуку шагов поняла, что он подошел к камину и сел на пол. Несколько минут в комнате царила тишина, после чего Ноам заговорил:

– То, что ты сейчас сделала, потрясающе. Я никогда не видел ничего подобного и не слышал, что такое вообще может происходить, – он сидел вполоборота к Овидии, но она по-прежнему не могла, да и не решалась, посмотреть в его лицо. – Ты славно поработала. Не думай о том, что ты могла бы сделать. Думай о том, что ты сделала.

Серая Ведьма промолчала. Конечно, Ноам был прав. Но чувство вины все равно пожирало ее изнутри. Она единственная была с Элией в те страшные минуты. И кому, как не ей стоило сделать хоть что-то, чтобы помочь ему. Но теперь было уже поздно. Элия мертв. Ее разыскивают за убийство, которого она не совершала. А преступник гуляет на свободе.

– Я думаю, тебе стоит отдохнуть, – сказал Клинхарт. – Ложись на кровать и спи спокойно. А я, с твоего позволения, возьму у тебя одну подушку.

Услышав эти слова, Овидия подняла голову и посмотрела на Ноама. Вид у него был спокойный и уверенный. На плече, как обезьянка, сидела Фесте. Клинхарт взял подушку и бросил ее перед камином.

– Завтра я отвезу тебя в одно место, которое, уверен, тебе понравится.

– Это небезопа… – начала было Овидия, но Ноам не дал ей закончить.

– Помнишь, что я сказал тебе сегодня утром, когда мы заходили в пансион?

Овидия кивнула. Она хорошо помнила.

– Я сказал, что ты должна доверять мне. Если хочешь, чтобы у нас что-то получилось, ты должна мне доверять.

– Не вижу никакой связи, Клинхарт, – возразила Овидия. – Какое отношение имеет мое доверие к нашему делу.

Ноам молча отвернулся, не готовый больше доказывать обратное. Овидия посмотрела на его спину. От глубокого дыхания его плечи поднимались, а очертания мышц красиво просматривались в свете огня. Девушка быстро отвела взгляд и забралась под одеяло. Оно было ледяным, и по ее телу пробежала дрожь. Овидия посмотрела на свои руки и, прежде чем спрятать их под одеяло, вызвала свои вновь обретенные тени, чтобы напоследок полюбоваться ими. А все-таки эти змейки были очень странными. Плоть от плоти ее, покорные и при этом независимые. И еще, она точно знала, это какие-то очень древние, очень мощные силы, о существовании которых до ее рождения никто в Обществе не знал и не слышал.

Стоило ли ей бояться их? У нее не было ответа на этот вопрос.

Одно она знала точно: эти тени – лишь малая часть того, что на самом деле было в ней скрыто. Вершина огромного айсберга. И эта мысль одновременно восхищала и ужасала ее.

Отбросив прочь все мысли, Овидия сделала глубокий вдох, закрыла глаза и змейки, сжимаясь, мгновенно попрятались в ней, заполняя ее, как кусочки паззла. Что ж, по крайней мере они были куда послушнее ее хулиганской троицы. А это означало, что контролировать их и скрывать ото всех будет проще. Змейки… Подходящее имя. Пожалуй, она так и будет их называть.

Когда Овидия открыла глаза, новых теней вокруг уже не было. Только Фесте и Вейн по-прежнему