Тени Овидии - Нилоа Грэй

ужаснейшая из экзекуций: я до сих пор слышу крики этого человека по ночам. Когда отец закончил, от Нечувствительного ничего не осталось. Мозг его был полностью разрушен. Осталась только оболочка, тело. Считай, что живой мертвец.

Ноам поднял глаза, и в зрачках его блеснуло пламя от камина. Овидия опустила взгляд чуть ниже и вдруг заметила следы щетины на его подбородке. Интересно, когда у него успела начать расти борода?

– Возможно, с тобой они не зашли бы так далеко, Овидия. Но рисковать тобой и проверять, так это или не так, мне не хотелось.

Овидия глубоко вздохнула, пытаясь избавиться от образа, который только что нарисовал для нее Ноам. Фрэнсис Клинхарт разрушил разум Нечувствительного, превратив его в овощ, живого мертвеца. Это было хуже, чем просто убить. Вот, значит, почему Провидцев боялись. Вот значит, в чем заключалась их страшная сила. Хотя, справедливости ради надо заметить, таких как она, Серых, боялись не меньше. Интересно, почему?

Овидия хотела было задать этот вопрос Ноаму, но тот опередил ее.

– Ты когда-нибудь пробовала создавать что-то другое? – спросил он, резко меняя тему. Очевидно, что воспоминания о деяниях отца его совсем не радовали.

Овидия несколько раз моргнула и растерянно посмотрела на Клинхарта.

– Ты о чем? – спросила она.

– О твоих тенях. Это единственное, что ты умеешь?

«Ах, тени».

Овидии понадобилось время, чтобы найти ответ на вопрос, который она сама себе задавала. И не раз.

– Ну, я пробовала создать еще одну тень, – начала она, складывая руки на коленях, – но у меня ничего не получилось. Потом я поняла, что тени появляются не когда я этого хочу, а в моменты отчаяния – сами.

И это было правдой. Знакомство с каждой из теней совпадало с самыми сложными моментами ее жизни. Фесте появилась в день похорон матери. В тот самый день, когда Ноам Клинхарт, парень, который сидел сейчас перед ней, тогда совсем еще юноша, разбил ее сердце на тысячу мелких осколков.

– А что, если попробовать сейчас? – шепотом проговорил Клинхарт. – Ну, может, не совсем тень. А что-то другое?

Ноам улыбнулся. И Овидия поняла, к чему он клонит. Милый Клинхарт, он просто хотел отвлечь ее от страшных мыслей. Что ж, трюк давно знакомый, но спасибо и на этом.

– Хорошая тактика, Ноам. Тебе удалось меня позабавить. Поздравляю.

– И что, если это правда так работает? Я серьезно, Овидия, – Ноам подошел к ней очень близко и тихим, но серьезным голосом проговорил, – это твоя сила. Ты должна научиться управлять ею.

В этом Ноам был прав. Серьезный взгляд Клинхарта и его учащенное дыхание что-то сделали с Овидией. Она обернулась и посмотрела на свои тени, которые все это время прятались в углу комнаты. Интересно, что было бы, если б Вейн, Фесте и Альбион слушались ее, а не вели себя как попало. Возможно, если бы она начала осознанно пользоваться своей силой, все стало бы иначе?

Овидия встала, чувствуя волнение и азарт одновременно. Что если бы теней действительно стало больше? И что, если бы она научилась управлять ими? Она не знала, что она собиралась делать, но ей хотелось действовать. Немедленно.

Овидия взглянула на свои тени, рассредоточенные по комнате. Фесте сидела на краю кровати и с любопытством смотрела на нее. Вейн пряталась за Ноамом и буравила его своими золотистыми глазами. Что касается Альбион, то Овидии не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что та внимательно наблюдает за ней из своего угла.

– Вы всегда появлялись в моменты, когда что-то ломало меня изнутри, – начала Овидия, обращаясь к своим теням. И три пары золотых глаз одновременно посмотрели на нее.

Ноам, чувствуя всю серьезность происходящего, поднялся, оставив чашки и закуски беспорядочно лежать на полу у камина, который в этот момент затрещал громче.

– Каждый раз, когда я спрашивала, откуда вы взялись, вы отвечали мне всегда одно и то же: мы произошли из тебя, – продолжала говорить Овидия. – Что ж, настал момент мне самой отправиться в себя, чтобы изучить глубины своего я. И будь что будет.

Тени рассеянно зашипели.

Овидия закрыла глаза, нахмурилась и глубоко вздохнула. Ее вдруг охватило какое-то ужасное раздражение, и, борясь с ним, она плотно сжала губы.

– Погрузись в себя, – приказала она самой себе. – Ты всегда избегала этого. Но наберись уже наконец смелости и сделай это, тряпка!

Самогипноз произвел удивительное действие на Овидию. Постепенно ее дыхание стало ровным, тело расслабленным. Продолжая держать глаза закрытыми, она погружалась в самые глубины своего я, на территорию, которая находилась за пределами ее души. Туда, где было темно, страшно, но куда ей нужно было попасть во что бы то ни стало, если она хотела что-то изменить.

Так она стояла несколько минут, пока по ее телу не пробежала вибрация. Вибрация была совсем легкой, но достаточной для того, чтобы Овидия заметила ее. Тени снова зашипели что-то невнятное. Серая Ведьма, сознание которой частично пребывало в реальном мире, услышала, что Ноам попытался успокоить ее сестер. Они, естественно, не послушались.

Собрав все свои силы и стараясь не позволять себе целиком выныривать, Овидия приказала:

– Не шевелитесь!

Серую Ведьму не очень волновало, будут ее слушаться или нет. Все, что ее интересовало сейчас – это рождение новой силы, связь с которой была пока еще слабой и малозаметной для нее самой, но она явно была. Правда, совсем не та энергия, которую она ощущала в моменты прихода теней – моменты слома или трагедии. Это было что-то гораздо более мощное, хорошее, соответствующее ей самой.

Вибрации. Опять. На этот раз более крупные. Овидия чувствовала, как содрогается ее тело и приказывала себе дышать.

«Дыши, дыши, Овидия, – говорила она, и голос ее звучал странно, потусторонне. – Ты должна контролировать то, что происходит».

Она стояла посреди комнаты, с расставленными ногами, руками вдоль тела, головой, поднятой вверх, и не чувствовала ничего, кроме мощных вибраций, которые проходили сквозь нее.

Нет, кое-что она все-таки чувствовала. Щекотную прохладу локонов, которые растрепались, и сейчас касались ее разгоряченных щек.

Овидия была близка к тому, чтобы отпустить контроль и полностью отдаться новому ощущению, как вдруг услышала голос Ноама:

– Овидия, посмотри на меня, пожалуйста, – позвал он откуда-то издалека.

И неожиданно для себя самой открыла глаза. Комната навалилась на нее тяжелым грузом. Здесь все было по-прежнему. Ноам стоял на том же месте, Вейн все также пряталась у