Тени Овидии - Нилоа Грэй

Сестра, ты хочешь, чтобы мы вернулись к тебе? – прошептала Вейн.

Овидия кивнула и почувствовала, как еще три тени, заполняя оставшиеся фрагменты паззла, отправились на свои места.

Теперь в комнате остались только она и Ноам. Он лежал у камина лицом к огню и кажется, еще не спал.

– Я доверяю тебе, и ты это знаешь, – проговорила Овидия, натягивая одеяло до самого подбородка. – Проблема в том, чтобы ты начал доверять мне.

Серая Ведьма не знала, услышал ее Ноам или нет. Впрочем, это ее уже мало волновало. Единственное, чего ей сейчас хотелось – это спать. Девушка прикрыла глаза и под колыбельную, которую пел уютно потрескивающий дровами камин, уснула.

Воспоминание V

27 сентября 1839 года.

Винчестер, Англия.

Кабинет Академии Чувствительных. В центре стоит Овидия. Перед ней – представитель Серых. У стены за столом – другие представители, включая ее отца.

– Мы не знаем масштабов твоей силы. Но это нормально. Поверь, я сам не знал масштабов своей, пока не выяснил это опытным путем, – говорил Бенджамин, обращаясь к Овидии.

– А другие Чувствительные проходят это испытание? – спросила Овидия.

– Только Серые, – ответил Бенджамин. – Я Серый, и я через это проходил.

– Понимаю. Тем не менее, я не могу не чувствовать себя изгоем, простите.

Бенджамин кивнул, плотно сжав губы. Овидия повернулась к отцу. Тот внимательно смотрел на нее, и в этом взгляде, казалось, была сосредоточена вся нежность мира. У них и раньше были хорошие отношения, но с тех пор, как умерла мама, ей казалось, что он взялся любить ее за двоих. Проблема в том, что это не могло продолжаться вечно. Скоро она повзрослеет, покинет дом, и отец останется совсем один, если не считать Жанетту. Потому что никакую другую женщину он так полюбить уже никогда не сможет. Это Овидия знала наверняка.

Повернувшись к Бенджамину, Овидия кивнула, дав понять Представителю, что она готова начинать.

– С помощью этих упражнений мы попытаемся понять, какую природу имеет твоя сила. Имеет ли она сходство с силами других Серых или является абсолютно самобытной.

Тени внутри Овидии зашевелились.

Ему нельзя нас видеть, сестра.

Овидия старалась сохранять спокойствие. К этому моменту она уже успела понять, что ее тени представляют собой что-то необычное. И уже несколько месяцев самостоятельно исследовала их, пытаясь разобраться, откуда они берутся, чем питаются и исчезнут ли они однажды также резко, как появились.

Всякий раз, когда Овидия спрашивала Вейн, Фесте и Альбион, откуда они, тени отвечали всегда одинаково. Точнее, из всех троих отвечала всегда Вейн. Они говорила:

Мы пришли из тебя.

Овидия постаралась отогнать посторонние мысли и сосредоточиться на указаниях Бенджамина.

– Покажи нам свою обычную магию.

Обычная магия – это то, чем любая ведьма могла пользоваться в быту. Овидия владела ею с десяти лет – поздновато, если сравнивать с другими ведьмами. Но, так или иначе, сейчас эти трюки не представляли для нее никакой сложности. И Овидия показала, что она умеет: пара примеров с левитацией, зажечь и погасить свечу, открыть и закрыть дверь поворотом кисти руки. Пока девушка выполняла задания, представители за столом тихонько перешёптывались между собой. И только отец смотрел на нее, не отрываясь, с молчаливой подбадривающей улыбкой.

– Хорошо. А сейчас можешь, пожалуйста, поменять освещение в комнате. Сделать его поярче.

Овидия удивленно посмотрела на Бенджамина. Сила солнца была силой ее отца.

– Я не знаю, смогу ли я это сделать, Бенджамин, – призналась Овидия.

Бенджамин криво улыбнулся и, отвернувшись, пробормотал:

– Попробуй. Ну, давай же.

Овидии хотелось крикнуть им, что это бесполезно. И со временем выяснилось, что она была права. Представители проводили сеансы еженедельно, каждое воскресенье. И каждый раз на просьбу воспользоваться силой солнца Овидия отвечала молчанием и темнотой. Свет не подчинялся ей. Это было понятно каждому. Но Представители снова и снова упрямо заставляли Серую включать свет, чтобы в конце остаться абсолютно разочарованными в ее магических способностях.

13

2 ноября 1843 года.

Лондон, Англия.

Овидия – на вершине башни, но не в красивой комнате, как у принцесс, которых селят в башни сказочники, а на самой ее верхушке, снаружи. К тому же башня эта полуразрушена. А вокруг – непроницаемая тьма. Овидия кричит, но никто не отзывается на ее крик. Она пытается вызвать сестер, – бесполезно. Вместо этого вокруг, поднимая вихрь, начинают кружиться какие-то совершенно иные, чужие тени. Ветер забирается ей под ночную рубашку, треплет волосы, и красивые каштановые пряди ее начинают лезть в лицо, так что ей становится не видно практически ничего. Овидия знала, что это был сон. Если бы это было правдой, Вейн уже давно прилетела бы ей на помощь. Да и Альбион не стала бы отсиживаться в углу. Но здесь не было ни Вейн, ни Альбион. Здесь не было вообще ничего. Кроме вечной всепоглощающей пустоты.

Внезапно маленький красный свет загорается вдалеке. Бесформенный, он обретает силу по мере того, как водоворот теней вокруг Овидии продолжает расти и бурлить. Постепенно свет становится ослепительно ярким, и башня, на вершине которой стоит Овидия, начинает разрушаться. Камни сыплются и падают в пустоту, темнота и бездонность которой могла бы напугать самых храбрых из смертных. Но Овидия знает, что с ней ничего не случится, что в любой момент она может проснуться. Она смотрит на красное сияние и пытается приблизиться к нему, но не может, потому что кто-то держит ее за ногу. Овидия оборачивается, и сердце ее принимается бешено колотиться от страха. Элия, но не живой, а мертвый Элия карабкается по ее ноге. Его глаза пусты, а мертвые губы, будто управляемые какой-то чужеродной силой, повторяют:

– Овидия. Овидия. Овидия.

Тело Овидии парализовано от смертельного ужаса. Она пытается найти глазами свет. Но никакого света уже нет. Вокруг кромешная темнота, и только по движениям и трупному шепоту Элии, она понимает, что он все еще здесь:

– Овидия…

Тут чьи-то руки крепко хватают ее и… она просыпается.

Сквозь раскрытые шторы в комнату лился слабый утренний свет. Огонь в камине погас. Овидия лежала в постели, вся мокрая от пота, а Ноам Клинхарт крепко обнимал ее и ласково гладил по голове. Овидия вцепилась в рубашку Клинхарта, насквозь промокшую от ее слез.

Тени-змейки, которые за время сна успели выбраться наружу, окутали ее и Ноама своими прозрачными телами, будто одеялом.

Прошло несколько минут, прежде чем