Империя Семи Мечей - Самир Рамазанов

ушах. Будто сам раскалённый воздух внутри казематов стал неподъёмным, тяжёлым, как жидкий свинец. Его старые геймерские инстинкты, отточенные за тысячи часов жестоких виртуальных сражений в соло-режиме, бешено закричали об экстремальной опасности.

Что-то шло. Оно было уже совсем рядом. Очень близко.

Из непроглядной, удушливой темноты коридора медленно, эхом донёсся чёткий звук.

Шаг.

Ещё один.

Шаг.

Дорогой металл боевых доспехов тихо, хищно звякал о мокрые гранитные плиты пола. Но это точно были не шаги обычного патрульного стражника. Слишком размеренно. Слишком спокойно. Человек, которому принадлежала эта тяжёлая поступь, совершенно никуда не торопился, чувствуя себя абсолютным хозяином этого подземного лабиринта.

Из мрака галереи наконец медленно появилась высокая, статная фигура. Длинный, глухой чёрный плащ из неизвестной дорогой ткани почти касался пола, не издавая ни звука. Лицо незнакомца полностью скрывал глубокий, плотный капюшон.

Строго за ним, держась на одинаковом расстоянии, бесшумно двигались шестеро рыцарей личной гвардии. Эндрик присмотрелся сквозь решётку, прищурив глаза. Нет, не совсем. Они не просто выполняли роль почётного караула. Они его конвоировали и одновременно — панически боялись. Каждый элитный гвардеец судорожно держал руку прямо на рукояти своего оружия, готовый выхватить сталь за долю секунды, но ни один не осмеливался приблизиться к идущему впереди человеку в плаще ближе чем на несколько шагов.

Процессия неторопливо двигалась вдоль ровных рядов одиночных камер. И на этом этаже происходило нечто невероятное. Заключённые замолкали. Все до единого. Даже те буйные безумцы и смертники, которые ещё несколько минут назад истерично кричали, бились головой об стены, ругались и смеялись.

Они просто безмолвно, испуганно опускали головы вниз, утыкаясь взглядом в пол. Некоторые трусливо отпрянули от железных решёток подальше в тень, другие и вовсе забивались в самые дальние, грязные углы своих казематов. Ни один человек на этом этаже не хотел даже случайно встретиться взглядом с этим таинственным незнакомцем.

Эндрик кожей почувствовал, как внутри с новой силой закручивается тугая пружина запредельного напряжения.

«Кто это, чёрт возьми, такой?.. Какого левела этот босс?»

Человек в чёрном плаще спокойно прошёл мимо одной железной двери, второй, третьей… А затем совершенно неожиданно, ломая ритм шагов, замер как вкопанный. Прямо напротив камеры Эндрика.

Мёртвая тишина. Несколько секунд в коридоре не происходило вообще ничего.

А затем незнакомец медленно, со скрипом кожи воротника повернул голову в капюшоне в мою сторону. Из глубокой темноты ткани на Эндрика уставились два глаза. Серые. Леденяще-холодные. Абсолютно спокойные.

Они скользнули по Изгою мимолётным, сканирующим взором. В этом взгляде не было фракционной ненависти, не было злости или геймерского любопытства. Человек смотрел так, словно оценивал обычный придорожный булыжник, случайно валяющийся под ногами.

— Этот? — тихо, с лёгкой хрипотцой спросил незнакомец, и от его низкого голоса воздух в камере, казалось, остыл ещё на несколько градусов.

Стоящий позади начальник тюремной стражи тут же подобострастно, вытянувшись во фрунт, ответил:

— Да, господин. Новоприбывший Изгой, взят гвардией прямо у ворот Нижних Ключей по наводке Сыска.

Человек в глубоком капюшоне ещё несколько секунд безмолвно созерцал Эндрика. Тот сам не заметил, как от напряжения полностью задержал дыхание, боясь сделать малейший шорох.

Наконец, незнакомец шевельнул губами, уронив всего одно единственное слово:

— Ошибка.

Начальник стражи от этого вердикта заметно, испуганно напрягся, а его пальцы на древке алебарды побелели:

— Господин?..

Но таинственный человек в плаще его уже не слушал, плавно развернувшись корпусом обратно к выходу.

— Не обращайте на этого лоу-левела своего внимания, — бросил он на ходу абсолютно равнодушным тоном. — В этих Глубинах подземелий сейчас заперты заключённые в сотни раз опаснее его ничтожного кода.

Он спокойно, мерным шагом пошёл дальше по коридору. Шаги начали медленно удаляться, гулким эхом отражаясь от сводов. Через несколько секунд чёрные фигуры конвоя окончательно растворились во мраке дальнего поворота.

И только тогда вся подземная тюрьма словно заново, судорожно начала дышать. Где-то со скрипом повернулся на матрасе смертник, кто-то тяжело, со свистом выдохнул скопившийся в груди страх.

За сырой стеной одиночки снова раздался слабый шёпот соседа:

— Ну и повезло же тебе, парень… Храни тебя твоя Система.

Эндрик продолжал неподвижно стоять у решётки, тупо вглядываясь в пустой, тёмный проход коридора.

— Почему повезло? Кто это был?

— Если бы этот человек проявил к твоему профилю хотя бы крупицу своего истинного интереса… — Сосед выдержал зловещую, могильную паузу. — Ты бы физически не пережил эту ночь на нашем этаже.

* * *

Эндрик медленно, словно во сне, вернулся к ржавой железной кровати и бессильно сел на край.

«Ошибка». Всего одно короткое слово. Но оно намертво, калёным железом выжглось в его мозгу, никак не желая уходить. Кем бы ни был этот могущественный незнакомец в чёрном плаще, он даже не счёл Эндрика с его 28-м левелом достойным своего секундного внимания. И почему-то именно это абсолютное, ледяное пренебрежение пугало старого топа сервера сильнее любых карательных отрядов гвардии.

Впервые после своего позорного прибытия в столичные казематы Эндрик со всей отчётливостью осознал одну простую, убийственную истину. Он попал вовсе не в обычную имперскую темницу, где содержат банальных разбойников или лоу-левельных воришек. Он оказался заперт в месте, где самые страшные, опасные чудовища и психопаты этой вселенной молча ждут своего часа в темноте.

Эндрик медленно, заторможенно поднял тяжёлый взгляд к обсидиановому потолку каморки.

И ровно в этот самый момент… где-то бесконечно далеко внизу, под самым каменным фундаментом столичной тюрьмы, раздался звук.

Это точно был не человеческий крик. Низкий. Монотонный. Вибрирующий и невероятно протяжный рёв.

Он поднимался плотной, осязаемой волной словно из самых раскалённых глубин земли, пробивая толщу скал. Монолитный каменный пол под сапогами Эндрика мгновенно заходил ходуном, а по стенам одиночки пробежала крупная, судорожная дрожь. Сухая пыль и крошка полноводным ручьём посыпались с потолка прямо на матрас.

Эндрик полностью замер, перестав дышать и вжавшись спиной в угол.

За железной дверью один из патрульных стражников, проходивших мимо по коридору, испуганно остановился, ухватившись рукой за стену. Даже сквозь узкую решётку окошка было отчётливо видно, как с его бледного лица в секунду исчезли абсолютно все краски, а челюсть задрожала от дикого страха.

Утробный рёв Левиафана Глубин постепенно, неохотно стих, растворившись в обсидиановой толще, но удушливое ощущение первобытного ужаса от него осталось висеть в воздухе.

Эндрик медленно, с замиранием сердца перевёл взгляд