Империя Семи Мечей - Самир Рамазанов

— Да что вы здесь, мать вашу, на самом деле держите под текстурами?.. — прошептал он пересохшими губами.

Но никакого ответа из темноты Глубин, разумеется, не последовало. Только монотонно продолжала капать вода: кап… кап… кап…

Глава 9. Ломая четвертую стену

Кап.

Кап.

Кап.

В вечной, могильной темноте глубоких казематов столичной тюрьмы драгоценное время хоста не текло — оно медленно, мучительно сочилось грязными маслянистыми каплями по склизкому серому обсидиану стен. Я сидел в самом дальнем и глухом углу своей одиночной камеры, намертво, до хруста в костях вжавшись спиной в холодный стык двух плит. Худые колени были судорожно подтянуты к самому подбородку, а онемевшие пальцы рук мёртвой хваткой сжимали грязную, пахнущую гарью ткань застиранного худи.

Всё моё нутро сводило от дикой, непрекращающейся режущей боли. Прошло уже двое долгих суток с тех самых пор, как Ассасин Мартин и имперские гвардейцы под улюлюканье толпы швырнули моё тело на этот обоссанный, трухлявый матрас. Два дня без единой крошки сухого хлеба. Два дня без единого живительного глотка чистой пресной воды. Мой человеческий организм, запертый Системой в теле Изгоя, медленно, по капле и мучительно умирал от банального голода.

Физиология этого переписанного обновлениями мира оказалась безжалостной к попаданцам. В обычной, безопасной игре на экране монитора у тебя просто появлялся стандартный негативный дебафф «Голод», который лениво снижал базовую регенерацию и постепенно, на пару процентов ухудшал характеристики. Здесь же, внутри матрицы, всё происходило по-настоящему. У меня дико кружилась голова, губы потрескались до крови и покрылись сухой коркой, во рту пересохло так, будто я несколько суток подряд упрямо жевал обсидиановый песок, а во всех суставах поселилась противная, свинцовая слабость.

Хуже всего было то, что я даже физически не мог проверить, сколько у меня вообще осталось единиц здоровья. Территориальный блок локации столичной тюрьмы сидел в моих мозгах глухой, монолитной заглушкой, полностью и намертво отрезая Изгоя от системного интерфейса.

«Статус», — в миллионный, в миллиардный раз в полной панике мысленно позвал я ядро.

В ответ — лишь звон в ушах и глухая тишина. Никаких привычных золотистых окошек. Никаких багровых панелей Изгоя. Никаких мерцающих полосок здоровья, маны или выносливости. Полная, абсолютная изоляция от интерфейса.

За сырой каменной стеной больше никто не смеялся, не хрипел и не шептался со мной. Тот хриплый, загадочный старик-сосед окончательно затих ещё вчера вечером. Я не имел ни малейшего понятия, уснул ли он глубоким сном или окончательно протянул ноги от сырости, превратившись в очередного безвестного цифрового призрака этих казематов. Тюрьма замерла после той ночной панической тревоги и завывания Левиафана под текстурами, погрузившись в удушливое, липкое и гнетущее ожидание.

Вдруг в самом дальнем конце длинного коридора раздался тяжёлый, скрежещущий металлический звук. А затем — размеренный звук шагов.

Я даже не пошевелился в своём углу, продолжая сидеть неподвижно. За эти двое суток я научился идеально различать местную акустику казематов. Одиночный, размеренный и тяжёлый топот кованых сапог означал только одно — плановый обход поста. Я сначала грешным делом подумал, что нас наконец-то решили покормить. Ну, или хотя бы плеснуть в деревянную лохань тухлой воды, чтобы я окончательно не сдох раньше времени, так и не дожив до официального допроса Инквизиции.

Шаги неумолимо приближались, гулким, страшным эхом отдаваясь от обсидиановых сводов галереи. Наконец, чья-то массивная тень полностью перекрыла тусклый, дрожащий свет факела, пробивавшийся сквозь железную решётку двери. Тяжёлый засов моей одиночки с оглушительным, режущим уши лязгом сдвинулся в сторону. Дубовая створка со скрипом распахнулась настежь.

На пороге камеры монументально стоял имперский рыцарь-охранник. Полный латный доспех высшего ранга из воронёной стали, наглухо закрытое забрало шлема, а на груди — чеканная эмблема Семи Мечей, густо покрытая зеленоватой патиной. Он выглядел несокрушимо, как и вся местная регулярная стража высокого уровня, способная размазать мой 28-й левел одним небрежным щелчком бронированных пальцев.

Я испуганно зажмурился от резкого, бьющего по глазам света его масляного фонаря, прикрывая лицо грязной, исцарапанной ладонью. Рыцарь неподвижно стоял на пороге несколько секунд, словно считывая невидимую мне информацию. А затем глухо заговорил.

— Заключённый Эндрик. Выходите. Вы свободны.

Я полностью замер, на мгновение перестав дышать, а сердце сделало дикий, сумасшедший кульбит и заколотилось где-то в самом районе горла.

«Что?!» — мысленно заорал я в полном шоке, не веря собственным ушам. — «Какое ещё „выходите“? Какое, к чёрту, „свободны“?! У меня проклятая репутация минус две тысячи восемьсот по всему серверу! С такими показателями из этих казематов Глубин выходят только вперёд ногами на кладбище для скота!»

— Эй, начальник… ты ничего там в своих логах не перепутал? — хрипло, со свистом выдавил я из груди, мучительно кашляя от скопившейся в горле затхлой пыли.

Собственный голос прозвучал настолько слабо, тонко и жалко, что мне самому стало неприятно слышать этот хрип Изгоя.

— Моё дело вела личная канцелярия Королевского Сыска Мартина. Меня Инквизиция столицы ждёт на плахе. Какая ещё свобода?

Рыцарь гвардии намертво проигнорировал мою логичную тираду. Он просто сделал один тяжёлый шаг вперёд вглубь камеры. Его огромная бронированная перчатка мёртвой, железной хваткой вцепилась мне в плечо и с лёгкостью, словно я весил не больше тряпичной куклы новичка, вздёрнула моё тощее тело с матраса.

— Выходите, — монотонно, без единой эмоции повторил он тоном, не терпящим абсолютно никаких возражений.

Из широкого пояса охранника с сухим, зловещим металлическим щелчком вылетели те самые тяжёлые кандалы конвоя, покрытые серебристыми рунами. Он грубо, профессионально заломил мне руки за спину и намертво защёлкнул замки на запястьях. Королевские Оковы снова плотно, без зазора обвили мою кожу, и последние остатки надежды на какой-нибудь случайный баг интерфейса испарились.

— Ладно… — пробормотал я, послушно переставляя онемевшие, ватные ноги по скользким плитам. — Ладно, пошли. Мне всё равно терять нечего. Веди, куда надо по скрипту. Если это казнь на площади, то хотя бы покормите перед плахой, уроды.

Мы медленно вышли в тёмный, бесконечный коридор подземелья. Рыцарь шёл строго чуть позади, тяжело, размеренно гремя стальными доспехами и время от времени грубо подталкивая меня в спину холодной рукоятью короткого меча. Мы начали долгий, изнурительный подъём наверх через бесконечные, крутые винтовые лестницы. Каменные обсидиановые ступени казались влажными и скользкими. Мои рваные сапоги то