Северная сага. Конунг и воевода - Вячеслав Калинин

Ратибор выразительно провел рукой по горлу и приложил палец к губам, приказывая Бороде молчать. Тот послушно кивнул, медленно вытащил из-под одеяла пустые руки и демонстративно показал их Ратибору. Похоже, что он очень хотел остаться в живых. Тем более, что с дальнего конца помещения послышались характерные звуки — ульфхеднары начали убивать.

Ратибор, особо уже не таясь, двинулся к следующему спящему. Торир, однако, следовавший за хевдингом, решил Бороде не доверять, оставляя его за спиной, и двинул ему рукоятью меча по голове. Борода откинулся на соломенной подушке, мгновенно потеряв сознание.

Кто-то из караульных все-таки проснулся, почуяв опасность, и заорал. Больше медлить и играть в гуманизм было нельзя.

— Рубите всех, кто не сдается! — крикнул Ратибор и обрушил клинок на ближайшего врага, подорвавшегося от крика товарища и уже схватившегося за топор.

В избе оказалось не девять, а целых четырнадцать караульных. Пленник на допросе в лесу то ли соврал, то ли не знал, что их тут будет больше. Но ничего, справились. Да и неудивительно, ведь Ратибор с друзьями — воины серьезные, а противники их — обычные разбойники, хоть и с опытом. Живыми взяли шестерых, включая Бороду, который все еще находился в отключке.

— Пеленайте их накрепко! — приказал Ратибор. — Дальше разбиваемся на тройки и обшариваем все строения здесь! Пленников вяжите и в эту избу сгоняйте, я здесь хузар присмотреть за ними оставлю! Найдите главного жреца, он меня больше всех интересует!

Выскочив наружу, Кречет приказал печенегам присоединиться к зачистке, а Езекию с его хузарами поставил в охранение пленников.

— Заодно за территорией присматривайте, мало ли…

— Я двоих на крыше посажу, на случай, если кто-нибудь сбежать попытается, — предложил бар Кофин. — Стрела догонит!

— Делай, а мы пошли! — кивнул Кречет.

В тройке с ним побежали Аудульф с Раннвейг. Разрешил Ратибор все же девице поучаствовать в веселье.

Немногочисленных сопротивлявшихся безжалостно рубили. Остальных вязали и волокли к караульной избе, где их принимали хузары и закидывали внутрь.

Шестеро младших жрецов яростно бросились на защиту своего главного, но Аудульф с Ратибором и подоспевшие даны положили всех. Старик-жрец попытался спрятаться в чулане, прикинувшись ветошью, но его нашли и выволокли наружу. Скрутив ему руки, в избу ко всем определять не стали, а притащили к тому самому столбу, к которому был не так давно привязан Ратибор.

В компанию к старикану рядом поставили единственного оставшегося в живых младшего жреца, которого подстрелили в ляжку хузары при попытке побега через частокол, а также Бороду и начальника охраны капища.

Как узнали, кто начальник? Да Борода его и сдал, как только Талмат поднес лезвие кинжала к его глазу.

Дальше начался допрос, который должен был помочь выявить все тайники и заначки с ценностями.

Первым допрашивали Бороду. Он быстро сдал все захоронки, о которых знал. Получилось немало, все же Борода был главарем разбойников. Наверняка что-то утаил, но ничего, позже с ним еще побеседуют. Потом поговорили с начальником охраны и младшим жрецом. Эти поупирались малость, но после нескольких зуботычин кое-что все же рассказали. В виду занимаемых должностей знали они немного, так что от них информации и не ожидали.

Настала очередь старикана, бывшего повелителя этого места. И вот тут разговор не задался.

Рассказывать, где спрятаны богатства капища, главный жрец упрямо отказывался. Только шипел, злобно зыркал черными глазами и плевался.

— Поможем старику болтать начать? — спросил Аудульф своего хевдинга. — Или еще его змеиное шипение послушаем?

Ратибор задумался. Вообще-то, он был противником пыток. Всегда пытался сначала добрым словом собеседника расположить к доверительному разговору. Но тут случай особый. К старому жрецу-чернобожцу никакой симпатии Кречет не испытывал, даже наоборот — личную неприязнь имел.

Поэтому колебался Ратибор недолго. Отчетливо вспомнил, как этот старикан вспарывал животы несчастным жертвам — женщинам и бывшему смоленскому десятнику Морозу. А сколько еще этих жертв было, только бог жреца ведает. Ратибор подозревал, что десятки, если не сотни или даже тысячи. Поэтому он отбросил все сомнения и коротко бросил:

— Торир, разговори его!

Дан ухмыльнулся и засучил рукава кафтана, торчащие из-под кольчуги. Чтобы не замараться. Из поясной сумки он достал кожаную скрутку и демонстративно развернул ее перед носом старого жреца. Из кармашков скрутки в свете факелов поблескивали разные хитрые металлические предметы — какие-то крючки, иглы, тонкие лезвия. Выглядел этот инвентарь устрашающе.

Ратибор, наблюдавший за реакцией жреца, заметил, как у того дернулся глаз и дерзкая ухмылка куда-то пропала. Проняло старикана, испугался, хоть вида старается и не подавать. Хорохорится. Ну, ничего, сейчас Торир что-нибудь из своего арсенала применит и заговорит дед, как миленький. Как соловей запоет.

Жрец пока еще не может до конца поверить, что сейчас будут пытать его. Ведь он сам привык резать, вырывать ногти, колоть иглами, издеваться и измываться над жертвами. А тут собираются сделать то же самое, только уже с ним самим.

Торир, тем временем, неспешно готовился к допросу.

— Запали-ка костерок, Эйвинд! — приказал хольд молодому дану с рыжей бородой. — И горяченького попьем, и железо раскалим пока. И привяжите его к столбу, чего держать-то… Да раздеть не забудьте!

Дрозд с Талматом выполнили распоряжение хольда с удовольствием. Держать этого мерзкого жреца им, и правда, уже порядком надоело.

В процессе привязывания старикана прорвало. Он отчаянно сопротивлялся, брыкаясь и изрыгая потоки брани, попытался даже укусить печенега. Тогда Талмат просто двинул ему в зубы кулаком, а Дрозд добавил коленом в пах.

Жрец утихомирился, повиснув на веревках и пуская слюни.

— Гоните сюда остальных пленников, пусть посмотрят! — скомандовал Ратибор. — Вдруг память у кого-нибудь прорежется, расскажут про заначки свои!

Через полчаса интенсивного допроса по-нурманнски главный жрец выдал все тайники и захоронки, о которых знал. И общественные, и личные. Еще через некоторое время несколько пленников последовательно выдали и свои. Мелочь, но приятно, лишним не будет. Ценностей, в общей сложности, получилась приличная горка, какую не на каждой телеге увезти возможно. Было и золото, что для этих мест довольно большая редкость.

Капище оказалось очень древним. Как поведал главный жрец, еще его прадед тут командовал. Лет сто назад. Или больше, точно жрец не знал. А до прадеда его прадед тут несчастных резал во славу Чернобога. А пращуры Бороды, тоже не одно поколение, разбоем на реках и окрестных дорогах промышляли. И все награбленное и пожертвованное в серебро да злато обращали. Такой вот симбиоз религиозного культа и грабителей сложился. Так что успели накопить добра много.