Кольцо для «Чародея» - Вячеслав Михайлович Козырев

«Помощи ждать неоткуда. Липуня с Берендеем думают, что я ещё в крепости; Сыч – что уже в городе. У кота свои дела: развалился небось где-нибудь под дубом. Рифмоплет несчастный. „Если понадоблюсь, потри колечко“. Нету колечка, у Кикиморы осталось. А голыми руками много не навоюешь. Я не чародей, колдовать не умею. Даже если очень-очень захочу. Судьбу мои хотелки совершенно не интересуют. Но, с другой стороны, когда вот так прижмёт, только на чудо и остается надеяться. Ведь уже столько раз везло. Может быть, ещё не всё потеряно? Вдруг у судьбы в кармашке последнее, совсем малюсенькое волшебство завалялось? Не попросишь – не получишь».

Он скрестил руки на груди, крепко зажмурился и попытался представить Баюна. Кошачья морда моментально возникла в его воображении, но была, как и в первую их встречу, настолько наглой и ехидной, что парнишка дёрнулся и раскрыл глаза.

Первый блин вышел комом. Санька глубоко вдохнул, снова сосредоточился на коте и для большей убедительности тихонько позвал:

– Кис, кис.

И опять ничего не изменилось.

– Врал котяра, – вздохнул Санька.

На него навалилась жуткая усталость. Пропади всё пропадом. Одно жалко – с Василисой так толком и не поговорил. Теперь уже и не придётся.

– Наше вам, – раздался из угла знакомый голос.

– Баюн! – с радостным воплем подскочил несчастный узник.

– Кто же ещё, – снисходительно ответил кот. Он удивлённо осмотрелся по сторонам, втянул носом воздух и насторожился. – Драконом пахнет.

– Двухголовым, – подтвердил Санька. – Это он меня здесь запер. Поэтому тебя и позвал, а тебя всё нет и нет. Я уж испугался, что обманул.

– Это вы, люди, думаете одно, говорите другое и не выполняете ничего, – обиженно отозвался Баюн, всем своим видом показывая, что оскорблён в своих лучших чувствах.

Вид у котяры был настолько уморительный, что Санька непроизвольно хихикнул, но тут же похолодел, а что, если от всех этих передряг у него начались галлюцинации: разговаривает сам с собой, и никакого кота здесь нет.

– А ты мне не снишься? – осторожно спросил он.

– Опять за своё. Снишься, не снишься. Сон вообще вещь странная. То ли было, то ли не было. И жизнь точно такая же. Было, не было. Время пройдёт, и ни о чём с уверенностью сказать нельзя. Особенно быстро забываются собственные глупости. Всё сном кажется. Может быть, и двухголовый тебе пригрезился?

– Ага, пригрезился. А это что? – Санька рукой обвёл темницу. – Сочинение на вольную тему?

– Я бы не был столь категоричен, – заметил кот, задумчиво пошевелив ушами. – И вообще не понимаю, в чём, собственно говоря, дело.

– Он не понимает. Животина бесчувственная. Ему-то что, дыбу для других готовят.

Кот насупился.

– Если мы тут кому-то мешаем, можем и не навязываться. Вы уж тут как-нибудь сами, без нас.

– Нет, нет, Баюнчик, – испугался Санька. – Я не хотел тебя обидеть. Просто дело дрянь, а завтра Змеище и вовсе обещал закопать. Нужно срочно валить отсюда. Помоги, если сможешь.

– Да без проблем. Только никак не возьму в толк, чего тебе помогать. Возьми и выйди.

– Ты б еще сказал, как. Дверь закрыта, окно с решеткой.

– Что значит, как? Захотел и вышел. Сколько можно повторять: отсутствие внутреннего желания и есть тот тормоз, который часто мешает сделать то, чего желаешь сделать. Я понятно изъясняюсь?

Санька снова вспылил и хотел высказать несносному животному всё, что о нём думает, но, набрав полную грудь воздуха, досчитал до десяти и тихонько выдохнул. Кот с интересом наблюдал за этой процедурой.

– Ну и куда же мне идти? – с видом приговоренного к смерти, которому без разницы, топор или верёвка, поинтересовался узник.

Кот неторопливо обошёл камеру, остановился возле одной из стен и ткнул в неё лапой.

– Сюда. Тут у нас берёзовая роща.

Санька подошёл и потрогал стену. Стена была холодная и твердая.

– У человека горе, так над ним еще и издеваются.

– Ну что ты будешь делать! – воскликнул Баюн, изобразив учителя, с досады рвущего на себе волосы при виде нерадивого ученика. – И почему ты такой шибко умный? Никакой фантазии. Перевожу на ваш, логический. Я целый год у одного алхимика жил и немного в науках смыслю. Но ему однажды для одного зелья понадобился живой кот. Пришлось рвать когти. Так вот. Хозяин, если мне не изменяет память, говорил, что всё вокруг, в том числе и мы, состоим из одного и того же вещества. Как это называется, я не знаю. А если и знал, то позабыл. Но – и это точно – одно может переходить в другое. Или проходить. Так что и ты запросто можешь пройти сквозь стену. Сделать это мешает только твое неверие. Не думай о стене. Вспомни, как выглядит роща, и шагай.

Санька закрыл глаза, представил берёзу и потихонечку двинулся вперед. Через секунду у него на лбу вздулась шишка. В это время пропел петух, стало заметно светлее.

– Значит, так. У меня ещё куча дел. – Кот развел лапы в стороны, показывая, какого размера эта куча. – Раз уж ты такой бестолковый, вот тебе волшебное заклинание. Хорошее. От Бабы Яги. Правда, больно мудрёное, лично я его так и не смог заучить. Быстренько читай и пошли, или я тебя тут одного оставлю.

– Давно бы так, – с облегчением произнёс Санька. – А то вещество, еще скажи – атомы. Тоже мне физик-ядерщик. С волшебным-то заклинанием мы откуда хочешь выйдем. – И он схватил протянутую Баюном бумажку.

– Не спеши, – остановил его кот. – Читаешь чётко и внятно. Затем закрываешь глаза, ни о чём не думаешь и прыгаешь. Ясно? Тогда вперёд. А то здесь ещё немного посидишь – чахотку схватишь. Лично я уже пошёл.

И на глазах изумленного Саньки Баюн вошел в стену. Затем из стены появилась кошачья лапа, помахала в воздухе и снова исчезла.

Парнишка начал быстро читать текст, не очень-то вдумываясь в смысл, стараясь только не сбиться. Даже малые дети знают, что в заклинании каждая буква играет наиважнейшую роль. Дочитав до конца, он крепко зажмурил глаза и, не колеблясь, прыгнул. Ощущение – словно тело вошло в воду. Внезапно вода кончилась, и в лицо ударил влажный, свежий воздух. Он раскрыл глаза и увидел, что очутился в берёзовой роще.

– Получилось. Честное слово получилось. Не подвела Ягусина бумага. Да я тебе, Баюн, за нее век должен буду.

– Э, не спеши, дорогой. Обещание, сказанное вслух, рано или поздно выполнять придется, что не всегда потом хочется.

– Да я… Да никогда… Эх! Да мне… Да такое заклинание. Да в прежней жизни… Да я б там жил…

От осознания, что опасность миновала, Санька не мог стоять на месте. Он дёргался, подпрыгивал, размахивал руками.

– Очень любопытный клинический случай. В течение пяти минут вялотекущая шизофрения переросла в крайне буйное помешательство, – раздался насмешливый голос.

Санька оглянулся и оторопел. Перед ним на невесть откуда взявшемся стуле сидел кот в белом халате, белой шапочке и, что особенно поражало, с очками на круглой морде.

– Ты чего?

– Я? Ничего, – ответил Баюн.

Он снял очки, протер их огромным носовым платком и снова водрузил на нос:

– Просто нам, исследователям душ человеческих, интересно, что чувствует бывший узник, нежданно очутившийся на свободе, и как такой поворот судьбы влияет на его умственные способности. Записку-то не потерял?

Санька с недоумением уставился на кота и протянул бумагу.

– Ну-ка, прочитай её ещё раз, – велел Баюн.

– А я назад в камеру не попаду?

– Не попадешь, не попадешь. Читай.

С запинками и остановками (мало ли что) парнишка повторил заклинание:

– Оть тето хазь нечо илсе.

– Ну и…

– Что и?

– Да-а, – протянул кот. – Крайне тяжелый случай. А при первой встрече умней показался. Ладно уж. Читай задом наперед.

«Если очень захотеть, то». Так это не от Бабы Яги?

– О, у нас уже успехи, – похлопал лапами Баюн.

– Обманщик! Я тебе поверил, а ты… – начал снова заводиться Санька.

Кот шлепнулся на землю, замотал в воздухе всеми четырьмя лапами и сколько было мочи завопил:

– О, великодушный богатырь, не лишай жизни несчастное животное, не сумевшее тебе угодить! – Затем снова уселся и с усмешкой