Кольцо для «Чародея» - Вячеслав Михайлович Козырев

Второй шарик полетел в Саньку, который в бешенстве раскидывая последние доски, успел выбрался на свободу. Он взмахнул мечом, словно битой при игре в лапту, отбил шар обратно и угодил монаху прямо в лоб. Раздался оглушительный треск, во все стороны полетели раскаленные искры.

Магистр где стоял, там и сел, недоуменно мотая головой. По всему было видно, что он с трудом соображает.

И тут на него сверху спикировала ступа с Бабой Ягой.

– Ах ты, Ирод, нашу лапочку забижать! На тихую, слабую девчушку руку поднял! Жук навозный, а не мужик. Я сейчас твою рожу-то поганую разрисую, глазки твои подлые повыцарапываю, – бушевала старуха, тыкая помелом Магистру в лицо.

Монах, очумев от такой напасти, только крутил головой. Наконец пришел в себя и выбил метлу у Яги из рук. Это только подлило масла в огонь. Баба-Яга взвыла, схватила ступу, с размаху нахлобучила её на Магистра и, прищелкнув пальцами, закрутила монаха волчком.

Санька вскочил на ноги и, когда ступа остановилась, одним ударом разрубил Магистра надвое. Раздался хлопок, и тело убитого растаяло в воздухе.

– Тыры-пыры, опять двойник. Сколько же их? – растерялся парнишка.

Однако размышлять было некогда, монахи вновь повалили плотной стеной. И снова Огненный меч принялся рубить направо и налево, прикрывая теперь и Ягу, хлопотавшую над Василисой. Но врагов было слишком много.

– Ну и работенка у меня в последнее время, – пыхтел Санька. – И помощь где? Заснули, что ли?

Он начал выдыхаться и двигался всё медленнее и медленнее. Из многочисленных порезов текла кровь; счастье, что раны пока не опасны. И неизвестно, сколько бы он ещё продержался, если бы не волшебный меч.

Оглушительный взрыв потряс площадь, ворота крепости взлетели на воздух. Охраняющих ворота монахов разметало в разные стороны, запахло палёным.

Санька поднял голову. Над полем боя кружил Змей. Крылатый. Одноголовый.

Едва парнишка вошёл в город, воздушные наблюдатели Баба Яга и Кот Баюн пристроились со стороны солнышка и стали наблюдать за происходившими внизу событиями. Увидев, что Санька попал в плен и над ним нависла смертельная опасность, Яга отчаянно замахала платком, призывая на помощь дожидающиеся сигнала основные силы. Дружинники и ополченцы бросились к крепости, но перед запертым входом остановились. Проломить окованные железом толстенные дубовые ворота без осадных орудий было невозможно, не помогло и заклинание Бабы Яги.

– К Горынычу! – мявкнул кот.

Яга завалила ступу в глубокий вираж, и они помчались к расположенной невдалеке горе, жилищу Змея Горыныча. Объяснив в двух словах ситуацию, они убедили Змея – захватив царство, «серые» непременно явятся и за его сокровищами. Горыныч немедленно выбрался из своего логова и подлетел к крепости. Дружинники и ополченцы, увидев ужасного монстра, бросились врассыпную, но Змей слёту полыхнул пламенем и разнёс ворота вдребезги. Дружинники ринулись в проделанный проход. Впереди бежал сотник Сыч, следом – лесные волшебники. Одновременно распахнулись двери Оружейной башни, и на площадь вырвались Липуня с дружинниками.

Санька подождал, пока Яга приведет в чувство Василису, а затем медленно, словно тяжелый асфальтный каток, двинулся вперед, расчищая перед собой широкую дорогу.

Горыныч поднялся вверх, оглядел поле боя и понял, что в такой свалке попалит и чужих, и своих. Но и оставаться в стороне он не мог и уселся на одну из башен.

Липуня размашистыми ударами тяжелого меча валил по нескольку противников сразу и в пылу боя оторвался от своих. Это едва не стоило ему жизни. Несколько вражеских солдат набросились на него спереди, а позади неслышно подкрался огромного роста монах и замахнулся тяжелой секирой.

Лежать бы воеводе с пробитой головой, не приди ему на выручку Баюн. Баба Яга и кот, захватив Василису, снова взлетели и продолжали следить за сражением сверху, готовые в любой момент вступить в схватку. Кот, увидев, какая опасность грозит воеводе, вывалился из ступы и с истошным воплем рухнул на голову ошалевшего от неожиданности громилы. Шерсть у кошака стояла дыбом, уши плотно прижаты, ярко-желтые глаза яростно сверкали. Он потянулся клыками к вражескому горлу, но запутался в густой бороде. С отвращением фыркнул и вцепился когтями всеми четырьмя лапами в противную рожу. Громила выронил топор и попытался ухватить кота, но тот увернулся и спрыгнул на землю. Монах, с расцарапанной физиономией и завывая от ярости, плюхнулся на четвереньки и принялся шлепать по земле рукой, пытаясь, прихлопнуть дерзкое животное, но тут же замертво ткнулся носом в землю.

– Не обижай киску, она хорошая, – назидательно произнес Липуня, забрался на опрокинутую телегу и осмотрелся.

Повсюду кипел бой. С одной стороны Санька, словно тяжёлый бульдозер, пробивал широкую просеку. С другой – дружинники совместно с ополченцами теснили монахов. К своему удивлению, воевода понял, что с «серыми» сражаются и лесные волшебники. Оборотни перекинулись в волков и медведей и острыми когтями рвали монахов, Соловей-разбойник оглушительным свистом сбивал с ног целые шеренги.

– Клен кудрявый, пень трухлявый, – послышалось под телегой невнятное бормотание. Из-за колеса выполз Леший.

– Ты что, сдурел?! – закричал воевода. – Куда безоружный лезешь?

Лесовик задрал голову и с обидой пропищал:

– Мы, если хочешь знать, можем быть и ниже травы, а можем… – писк перешел в громоподобный рёв, – стать выше самых высоких деревьев!

Посреди площади стоял Леший исполинских размеров. Он вырвал из земли вековой дуб и, словно дворник, начал махать этой «метёлкой» направо и налево.

В проёме разрушенных ворот появилась рыжая голова. Озираясь по сторонам, Лёха тащил за руку заспанного детину с повязкой на левом глазу. К ним бросились сразу несколько монахов.

– А это ещё кто? – вскинулся Липуня. – Убьют ведь.

Он хотел крикнуть дружинникам прикрыть бестолкового рыжего, но в этот момент один из «серых» ткнул мечом одноглазого. Это оказалось ошибкой. Детина дёрнулся, широко раскрыл единственный глаз и свернул монаху голову. Затем вытащил из-за спины широкий топор и, словно дровосек, принялся рубить монахов, приговаривая: «Не буди Лихо, пока оно тихо».

Ситуация резко переменилась. Дружинники при помощи лесных волшебников начали теснить врага. Ряды Серого Ордена таяли, словно снег под солнцем.

Липуня радостно потряс мечом и вдруг замер: на оружейной башне появился Хряк. Воевода растерянно помотал головой:

– Чур меня. Его же повесили. Сгинь, пропади.

Но советник не исчез. Зловеще ухмыляясь, он швырнул вниз черный шар, убив сразу нескольких дружинников и оборотня. Второй шар угодил в Лешего. Лесовик вспыхнул огромным костром и заметался из стороны в сторону, пытаясь сбить огонь. Ещё немного, и он бы сгорел, но к нему подскочил Водяной и обрушил на друга целый водопад. Поднялись клубы пара, а когда они рассеялись, Леший стоял мокрый, взъерошенный, обычного роста, зато целый и невредимый.

Громкие проклятия разнеслись по крепости. Волшебники, увидев, что советник жив, не сговариваясь ринулись в башню. Каждому хотелось первому добраться до Хряка и рассчитаться с ним за предательство.

Раздался оглушительный взрыв, и оружейная башня развалилась, похоронив под обломками всех находящихся внутри.

«Серые» приободрились и с удвоенной силой навались на растерявшееся русское войско.

Липуня, едва успев укрыться щитом от падающих камней, снова бросился в бой, стараясь пробиться к мелькавшему вдалеке Огненному мечу.

Наконец он добрался до Саньки, и они встали рядом, плечом друг к другу.

– Вовремя вы появились! – прокричал Санька. – Я уж думал, не расхлебаюсь.

– Всё нормально! Пока живешь – живи и улыбайся, – подмигнул воевода.

Однако врагов было слишком много. Один за другим падали дружинники, и вот уже оставшиеся в живых отступили на развалины взорванной башни.

– Откуда они лезут? – недоумевал парнишка, отбиваясь от врагов. – У них там что, конвейер по производству этой нечисти? Они нас в конце концов своей массой задавят.

– Я знаю! – Между богатырями просунулась голова Кота Баюна. – Здесь чёрная магия, а это Бабы Яги с Василисой дело.

– Вперёд, – кивнул Санька.

Он призывно помахал рукой, Яга с царевной тут же направили ступу вниз и, захватив кота, снова взвились ввысь.

Энергично жестикулируя, Баюн объяснил свой план избавления от нечистой силы, и бабка направила ступу к Змею Горынычу. Змей согласно кивнул