На другом берегу - Любовь Абрамова

то, как быстро ходит туда-сюда игла, направляемая тонкими пальцами. На полотне будто сами собой появлялись маленькие рыбешки. Они выглядели живыми, казалось, что едва дошитая щучка вот-вот плеснет хвостом и исчезнет в глубине ткани.

– Ты – Лика, – сказала женщина, и Лика опешила.

– Откуда вы знаете?

– Узнала тебя по зеленым волосам. Мои дети часто говорят о тебе.

– Ваши дети – Макс и Майя? А вас как зовут?

– Марьяна.

Она показалась Лике очень красивой: длинные волосы цвета растопленного сахара, закрученные в узел на затылке, огромные, глубоко посаженные зеленые глазищи под густыми темными бровями, длинная шея, изящные запястья. Марьяна напомнила Лике маму, какой она была до болезни. Тот же открытый, теплый взгляд, морщинки от улыбок в уголках глаз.

– Ты пришла спросить про него? – сказала Марьяна и отложила шитье. Сняла с пальца резной деревянный наперсток и принялась крутить его в руках.

– Да.

– Я давным-давно не видела его. Он не показывается мне, – Марьяна вздохнула, – Я узнаю, что он рядом, лишь когда становится слишком жарко. Но не как от солнца, а иначе. Горячо. Да ты, наверняка, уже знаешь, каково это, знаешь ведь?

– Да, – ответила Лика и снова невольно коснулась пальцами нижней губы.

– Он все еще зол на меня, – Марьяна, казалось, не заметила Ликиного смущения.

– Почему вы думаете, что он злится на вас? Расскажите, пожалуйста.

– Я расскажу. Давно хочется кому-то рассказать, – Марьяна вздохнула, – Назар стал приходить ко мне, когда Макс с Майей были маленькими. У Маечки нашли порок сердца. Нам нужны были деньги на операцию. Жилось тогда непросто. Мой муж решил, что сможет заработать в Ярославле. Он уехал. И больше не вернулся. Не спрашивай, почему. Я не знаю, что с ним произошло. И я не искала его. Зачем? Если он так решил, не стану же я силой тащить его обратно.

Марьяна задумалась. Судя по ее внешности, она должна была родить чуть ли не в Ликином возрасте. И Лика моментально представила на ее месте себя. Ей стало жутко. От накатившей безысходности.

– Я осталась одна, – продолжила Марьяна, – С двумя малышами, с больной дочкой, у которой было все меньше и меньше времени. Маечка не могла сосать грудь, потому что уставала. Даже не плакала, как Максим. Он-то расходился и голосил так лихо, что бабушка с Озерной прибегала. А Маечка просто хныкала, жалобно так. И под носом у нее всегда кожа синела. Да.

“Цианоз носогубного треугольника”, – вспомнила Лика слова одного из врачей. Он водил к маме студентов и отстраненно, спокойно объяснял группе, почему мама не выживет. Девчонки переглядывались с ужасом, “такая молодая”. Один мальчишка с куцыми усиками, нелепо смотревшийся в халате, скривил губы, когда ему велели провести маме пальпацию живота. Лике очень захотелось его ударить. Но тут преподаватель заметил ее и выгнал из палаты.

– Тогда выдалось очень жаркое лето, – вернулась к рассказу Марьяна, – Я познакомилась с Назаром. Увидела его и пропала.

Она очаровательно улыбнулась, а Лика внезапно ощутила жгучую ревность. Пришлось на несколько секунд прикрыть глаза, чтобы взять себя в руки. Неужели Назар гулял с Марьяной по деревне так, как сейчас – с Ликой? Водил Марьяну на другой берег Чудинки? Целовал?

– Детей я оставляла бабушке и уходила к нему. Он показал мне город под водой и рассказал, что там все живут счастливо, а главное, никто не болеет, никто не нуждается в деньгах. Нужно было только найти тайный проход под озером, и я смогла бы отправить детей туда. Маечка бы вылечилась там. А с Максом их разлучать нельзя было, значит, и его тоже. Сама я должна была остаться с Назаром. Он сказал, что меня в город жить не пустят, только деток, потому что у них души чистые. Бабушка ужасно разозлилась, когда узнала про Назара.

– Бабушка? Антонина Николаевна?

– Да.

– Она вам разве не мама?

– Ну что ты, – Марьяна рассмеялась, – или я выгляжу такой старой?

– Наоборот! Вот я и удивилась…

– Моя мама умерла давно, до того как я вышла замуж. А бабушке уже лет сто, наверное, не меньше. Точную дату рождения она не знает. Но помнит еще Гражданскую войну! Она тогда была совсем малышкой.

– Ого! – откликнулась Лика и вдруг осознала, что с верхнего дверного наличника на неё смотрела зубастая щучья башка, иссушенная, с запавшими глазами. Лика едва сдержала дрожь. Обхватила себя руками.

– А дальше-то что было, ну, с Назаром?

– Из Москвы приехал Митя, тогда еще жених моей сестры. Ты знаешь его, он чинит машины. Он привез деньги на операцию для Маечки. Но я могла думать только о подозерном городе. И о Назаре. Бабушка сказала, что отдаст мне деньги лишь при одном условии. Если я надену ее талисман и не сниму его до конца своих дней. Я согласилась. Больше я Назара не видела.

Марьяна вздохнула. Потянула пальцем веревку, уходившую с шеи под платье, и выудила деревянную рыбку, похожую на ту, которую Лике дал Иваныч. Рыбка выглядела изрядно потертой.

– Там щучьи зубы. Я знаю, что это звучит довольно дико. Знаешь, Лика, мне было слишком страшно. Я не решилась отказаться от денег и довериться Назару. Может быть, я ошиблась. Но уж как есть. Прошлого не изменишь.

Марьяна нахмурилась. Положила руку на грудь. Красивый наперсток выпал из Марьяниных пальцев, стукнулся о ступеньку, другую и укатился в траву, но Марьяна даже не заметила этого.

– Иди. Ты лучше иди, Лика. Оставь меня.

– Но, – попыталась возразить Лика, – мне нужны костюмы для спектакля, для летней школы. Сарафаны, рубахи и всякое такое, я думала, вы мне покажете, что у вас есть.

Марьяна мелко и быстро дышала, будто не могла сделать глубокий вдох, ямка между ключицами втягивалась, западала. Марьяна уперлась обеими ладошками в ступеньку и с трудом пробормотала:

– Уходи. Я дам одежду, сколько угодно. Но пусть пришлют кого-то другого. Не тебя. Уходи!

У Лики от обиды навернулись слезы на глаза. Она побежала к гаражам, повернула за густой куст и застыла на месте, едва не налетев на Назара. Он стоял, сложив руки на груди и, прищурившись, недобро смотрел на Марьянин дом. Лика всхлипнула. А Назар крепко взял ее за плечи и спросил:

– Ну что, все выяснила?

– Марьяна очень красивая, – невпопад ответила Лика, по щекам потекли слезы.

– Она предала меня, – отрезал Назар, – ты способна считать красивым того, кто предал тебя, Гликерия?

Лика помотала головой.

– Я хотел помочь ей, а она пошла на поводу у Привратника. Он не пускает в город никого. Даже тех, кому необходимо там оказаться. Не