На другом берегу - Любовь Абрамова

– Не предам, – ответила Лика, хотя, похоже, это был и не вопрос вовсе.

Глава 9. Кусочек моря.

Лика старалась как можно больше времени проводить с Назаром и нехотя возвращалась к школьным делам. Ксеня с Колесниковым оставались недовольны Ликой, но Лику это не смущало: когда ею вообще кто-либо был доволен?

Дни проходили как в тумане. Нет, как в полуденном мареве. Рядом с Назаром время шло странно, Лика с трудом могла запомнить, о чем они говорили и где бывали. Яркими пятнами оставались в памяти эмоции: волнение, трепет, неловкость, нежность. И ощущения: нестерпимый жар и горький запах. Смутная тревога присутствовала при каждой встрече. Она пряталась за фиолетовыми астрами палисадника, запутывалась в длинной шерсти рыжего кота, о ней нашептывала речка, о ней стрекотали цикады. Рядом с Назаром вся прежняя жизнь казалась сном, но, когда Лика возвращалась в школу, сном становился уже Назар. Иногда Лике мерещилось, что по ночам она слышит то ли его высокий певучий голос, то ли стрекот сверчков в темноте за окном.

Деревенские стали сторониться Лику: и Майя, и Антонина Николаевна, и Иваныч, и даже Профессор. Но Лике постоянно чудились чужие взгляды, прикованные к ней.

По вечерам прогоняли спектакль. Достаточно большого зала в школе не было, поэтому репетиции проходили на спортплощадке, благо погода позволяла. Лика приводила свою группу и устраивалась в уголочке. От предложенных ролей она отказалась, вызвав бурное негодование Ксени, которой пришлось играть во всех трех предложенных постановках. Ксеня в принципе постоянно дулась. Дела с машиной шли не очень. Генератор дядя Митя заменил, но оказалось, что еще одна деталь на грани поломки, а Лика должным образом не вникала в Ксенин треп, чем очень ее огорчала.

Вот и сегодня вечером Ксеня сжала губы, увидев, как Лика просто усаживается на покрытие подальше от Колесникова. Лика думала лишь о том, чтобы пережить вечер и дождаться полудня – новой встречи с Назаром. Несмотря на предзакатную прохладу, Лике все еще было жарко. Она думала, что больше никогда не сможет чувствовать холод. Даже зимой. Из леса доносились нежные трели зарянок, а запах дыма стал настолько привычным, что Лика его уже не замечала.

– Виктор Николаевич, ну за что? – простонала девочка из Ликиной группы. Колесников никак не мог угомониться и постоянно вносил правки в текст, а детям приходилось переучивать свои роли.

– Все-таки превращение Щуки в красну девицу видится мне немного притянутым за уши. Необходимо добавить какое-нибудь условие, она должна чем-то пожертвовать, чтобы обратиться в человека.

– Почему женщины вечно жертвуют? – пробормотала Ксеня.

– Да, – сказала Маша, – пусть Емеля превратится в щуку-мальчика!

– Кстати, это идея, – Лика встала и подошла ближе, все умолкли и уставились на нее, как на привидение. – Помните: водитель катера рассказывал о Китеж-граде? Местные правда думают, что у них под озером город. Вот пусть Емеля и Щука уйдут туда жить.

Колесников покачал головой.

– Лика, такой финал сильно выбивается за жанровые рамки, вы не находите?

– Почему это?

– Ну это же, несомненно, метафора смерти, а в мелодраме должен быть хэппи-энд.

Лика похолодела.

– Почему? В смысле, почему метафора смерти?

– И сам сюжетный ход – когда герои в финале оказываются в несуществующем “лучшем мире”, да и легенда про Китеж. Вы же осознаете, Лика, что Китеж, по сути своей, город мертвых?

– Что вы такое говорите? – у Лики зазвенело в ушах.

– Ну, давайте вспомним историю, – Колесников улыбнулся. – Ордынцы были ужасающе жестокими. Конечно, они действовали согласно своим принципам и законам, но для тех, кого они захватывали, это не имело никакого значения. Убивали и женщин, и детей. Тех, кто был выше тележного колеса, остальных, самых маленьких, отдавали на воспитание в ордынские семьи. Когда Орда подходила к городу, для горожан это была верная смерть, а подчас и мучительная. И князья ничего не могли противопоставить захватчикам. Уж в первое нашествие на Русь – точно. Представьте себе степень ужаса, Лика. Конечно, возникли сказания о городах, которые Господь спас, укрыл. Это давало людям надежду. А что означает спасение Господне?

– Виктор Николаич, так это не город мертвых, это – рай! Спасение же, типа, рай, – сказала Нина и дотронулась до своего крестика.

– Да, но разве в рай живыми попадают? – хитро прищурился Колесников.

Лика замотала головой. Профессор был прав: Колесников ничего не понимал, просто не знал и не представлял, насколько реальна колокольня в воде, он не слышал звона, не видел сияния куполов под озером.

– Так что для Емели и Щуки это был бы слишком печальный финал. Что думаете, Лика?

Лика ничего не думала. Она еле сдерживала злость и дурноту.

– Что-то группа Андрея никак не подойдет, – Колесников глянул на часы.

– Я схожу посмотрю, – выпалила Лика.

– Может, лучше я? – предложила Ксеня.

– Нет, я! – Лике хотелось как можно скорее оказаться подальше от Колесникова.

Стрешневские ребята торчали в здании школы: играли в пинг-понг на первом этаже. Лика велела всем срочно идти к спортплощадке, а сама поднялась наверх. Стрешнева, как ни странно, не было в комнате отдыха. Только гитара одиноко лежала на диване. “Отполз покурить что ли?” – подумала Лика и проверила пожарную лестницу, но и там было пусто. Откуда-то тянуло сигаретами, Лика пошла на запах. Она без стука толкнула дверь в комнату Стрешнева. Тот сидел у открытого окна, на подоконнике стояла пустая банка из-под консервов, очевидно служившая пепельницей.

– Ты чего не отправил свою группу на репетицию, придурок? – Лика сжала кулаки.

– Да вот, зачитался, – Стрешнев помахал перед Ликой блокнотом в жестком переплете, запиравшемся на маленький замочек.

– Это чье?

– Дневничок Лебедь, прикинь? Она оставила его в комнате отдыха, замок – фигня, я его за полминуты вскрыл ее же заколкой.

– Ты не можешь быть настолько отвратительным.

– Ты офигеешь, Лик. Она втюрилась в Колесникова! Смотри, что пишет: “Я знаю, что он никогда на меня не посмотрит, но не могу заставить себя не быть рядом с ним, по сравнению с Виком все другие парни кажутся имбецилами”, – Стрешнев заржал. – Как тебе такое? “Вик”! Правда, кажется мне, Колесникову вообще девчонки не интересны.

– Про имбецилов точно правда, – кивнула Лика, – Как у тебя только совести хватило читать чужой дневник?

– Я тебе больше скажу: я планирую цитировать выдержки из него.

– Да ты набухался, – вдруг осенило Лику, она наконец поняла, чем так отвратительно воняло в комнате помимо сигарет.

– А что такого? Ну выпил. Тут скучно. А я вообще-то совершеннолетний. Имею право.

– Почему