Иллюзия бесконечности - Марина Медведева

— Цель будет ясна — приз сто миллионов рублей. Вы пропишете сложный сценарий, который будет подстраиваться под личностные качества каждого игрока. Мы задействуем в игре наши новые серверы, мощности квантовых компьютеров. Когда игра закончится — у нас будет обширная база данных человеческих реакций на все возможные ситуации. Наши киборги просто будут выбирать подходящий вариант. Будут учиться на человеческих ошибках, чтобы не совершать своих. Мы создадим идеальных кибернетических людей, дорогие мои!

— Боюсь, вы не представляете всей сложности этой задачи! — вздохнула Ирина. — Но сама идея меня вдохновляет. Я готова приступить к разработке, но мне потребуется команда. Я составлю вам список людей, с которыми хочу работать. А ваша задача — уговорить их участвовать в этом проекте.

— Уговаривать будете вы, Ирина Валерьевна, — улыбнулся Белов, на его румяных щеках заиграли симпатичные ямочки. — О цели игры будем знать лишь мы трое и пара моих ребят — кибернетиков. Для всех остальных Игра никак не связана с нашим проектом. Космическая гонка вступила в заключительную фазу. Каждый шаг под прицелами иностранных разведок. Вы с Сергеем подпишете документы о неразглашении, и вы оба знаете, чем грозит для вас лично и для нашей страны утечка этой информации.

Белов выжидающе посмотрел на супругов. Те по очереди кивнули.

— Договорились! — выдохнул он и потер пухлые ладони. — Составьте список того, что вам нужно и смету расходов. Никаких электронных контактов между нами. Будете работать здесь и домой уходить с пустыми руками. Утечки быть не должно.

Ирина и Сергей вышли из кабинета Белова и молча переглянулись. Сергей притянул Ирину к себе и поцеловал в щеку. Его губы прошептали:

— Все хорошо, Ириша. Это ведь то, чего ты хотела?

Ирина растерянно кивнула. В ее голове уже забрезжил проект Игры в Бесконечность.

Глава тринадцатая. Без любви нет счастья

Катя чувствовала себя смертельно больной. Мысль, что она больше никогда не увидит Ярослава, терзала ее, сводила с ума. Не было сил встать, идти куда-то, что-то делать и решать. На работе она сказала, что заболела гриппом, и теперь целыми днями лежала, свернувшись клубочком, под толстым пледом и вспоминала его. Любимого из «Бесконечности», который отныне утерян для нее безвозвратно. Поначалу Катя пыталась играть, заходила на следующий уровень и прекращала. Игра раз за разом выбрасывала ее в новые локации, к новым игрокам, которых Катя не знала и узнавать не имела ни малейшего желания. К Игре она охладела и теперь даже желание узнать, что стало с Вероникой, спряталось где-то глубоко в прошлом. Там, где не было еще ее невыносимой и безнадежной любви к Ярославу. Временами больной разум Кати пытался выныривать из депрессии, приводил доводы о бесполезности и бессмысленности любить компьютерную программу. Но что нам до разумных доводов, если сердце болит, а тело вздрагивает при воспоминании о прикосновении рук и губ любимого?

Катя не знала, сколько прошло дней, она проваливалась в нервный, прерывистый сон, просыпалась, мучилась от бессонницы, лежала, глядя на стену с фотографиями, и ощущала, что мысли в ее голове словно застыли, и жизнь потихоньку утекает сквозь минуты, часы, оставляя ей эту темную комнату с беспросветной серостью за окном и фотографиями умерших людей на стене.

Иногда она вставала, пыталась что-то жевать, включала и выключала чайник, принимала душ. Но сил не было, каждое движение тормозилось слабостью, бесполезностью, бессмыслицей всего Катиного существования. Зачем продлевать то, что не имеет значения? В часы уныния Катя раздумывала о смерти, настоящей, реальной, но сил не было даже на это. Казалось, она просто лежит так, глядя на стену, а жизнь утекает из ее исхудавшего тела, как вода из разбитой чашки!

Однажды Кате приснился сон, где они с Ярославом были вместе, женаты, обитали в этой квартире, счастливые до невозможности и беззаботные, словно все плохое в их жизни уже случилось и теперь их ожидает лишь светлое, безоблачное семейное счастье. Ярослав обнимал ее. Его синие, как васильки, глаза улыбались, а губы целовали Катю, и ей от тех поцелуев было так хорошо, как никогда не было раньше, ни во сне, ни в жизни. И так хотелось задержать, продлить мимолетность этого счастья, хоть ненадолго, если не навсегда.

Катя очнулась от резкого хлопанья двери, стремительных шагов, гневного вскрика. Открыла глаза, усмехнулась высохшими губами. Над ней нависло сердитое лицо Ильи. Тонкие стекла очков пытались скрыть гневное выражение глаз — безуспешно. С губ срывались бранные слова:

— Дура, ты совсем рехнулась! Сдохнуть хочешь? Я вызываю скорую.

— Не надо скорую! — прошипела Катя трескучим, будто высушенным голосом. — Я сейчас встану. Только помоги мне. Голова кружится.

Илья схватил ее за плечи, чуть резковато, словно мешок с опилками, потянул, усадил. Голову повело, Катя чуть не рухнула на постель, к горлу хлынула тошнота.

Илья подставил ей за спину подушку и куда-то умчался. Тяжелые шаги скрипнули старыми половицами, что-то загремело, потекла вода. Шаги вернулись, Илья плюхнулся рядом с Катей — диван протяжно скрипнул — и приставил к ее рту чашку с водой.

— Пей! — приказал он. Катя прикоснулась губами к чашке, глотнула воды, закашляла, подняла ослабевшие руки, обхватила чашку и начала пить. Вода глоток за глотком словно вливала силы, пробуждала к жизни. Катя пила, и в голове прояснялось. Она вспомнила, что было, и почему она здесь, на диване, а не там, за пределами тесного мирка ее семейной квартиры, и ее охватило такое отчаяние, что захотелось выть.

— Зачем ты меня разбудил? И как ты вообще попал в мою квартиру? — она с ненавистью глянула на Илью. Тот забрал у нее чашку, поставил на стол и кивнул в сторону двери.

— Тебе помочь дойти до ванной или до туалета? — буднично спросил он.

— Какой, на фиг, туалет? — крикнула Катя. Голос прорезался, всю былую неловкость словно стерло из памяти. — Как ты вошел ко мне? Дверь была закрыта.

Илья вдруг расхохотался и указал на нее пальцем:

— Посмотри на себя — растрепанная, грязная, дурно пахнешь, а кричишь, как голодная ворона. Ключи я взял у твоей соседки. Сначала на работу к тебе позвонил, там мне сказали, что у тебя грипп. Я помню, ты говорила, что живешь одна, вот и