Из рода Хранителей магии - Гэбриэл М. Нокс

– Легион, – позвал он, опасливо озираясь. – Теркус, Бэл.

Друзья продолжали раскачиваться на толстой цепи, а Легион даже не шелохнулась.

– Ребята, – снова попытал счастье Диэлон, но никто не отозвался. Тогда он поднял голову вверх, чтобы оценить, насколько крепко крюк сидит в камне.

О магии он подумал не сразу: не хватало привычки, ведь Диэлон, хоть и имел успех в использовании заклинаний, магом себя не считал. От напряжения в голове всё перемешалось, он не мог вспомнить, чем камень отличается от земли, вращение от движения. Забыл знаки, да и начертить ни один не мог, потому что ноги, как и руки, были прикованы к земле.

Дверь распахнулась резко, со скрипом, впустив в камеру свежий воздух и разогнав осевшую притолочную пыль. Сначала Диэлон обратил внимание на знакомый серый камзол с чёрными полосками, потом – на забинтованную голову и руку. Дериус Рат с тёмными кругами под глазами, недовольный, пышущий злобой, не напугал его, а вот то, что на его тощей шее болтался амулет от ошейника Легион, привело Диэлона в ужас. Где-то в крохотном уголке его сердца теплилась надежда, что Рат отпустит хотя бы друзей, но факты говорили об обратном. Такому, как Рат, свидетели ни к чему.

– Я вам больше не нужен? – спросил мужчина с красной повязкой на шее.

– Нет. – Дериус похлопал здоровой рукой по амулету.

– Позовите, если понадобится помощь или если закончите.

– Благодарю.

Наёмник вышел, а на лице мэра Варата нарисовалась мерзейшая улыбка. Он медленно прошёлся по камере, носком сапога поддел руку Легион, пхнул со всей силы и рассмеялся:

– Так тебе и надо, гадина, предательница.

Диэлон смотрел на него как на плесень, покрывшую подвальные стены. Прежнего дяди в этом человеке не было и в помине. Получается, что долгие годы он просто играл перед ним свою роль, а на деле оказался садистом и трусом.

– И кого же она предала? Рабовладельца? Убийцу? Вора? – усмехнулся Диэлон.

Дериус замер на секунду, вероятно, не ожидав, что кто-то из пленников пришёл в себя.

– Тебе, Диэлон, уготована отдельная участь. Паршивый щенок.

– Да я уже понял, что меня не на званый ужин пригласили.

– Веселье только начинается, мальчик. Ты тысячу раз пожалеешь, что не уехал с ирихами.

Диэлон промолчал, снова погрузившись в магические формулировки. Он пробовал шептать заклинания без знаков, надеясь, что магия услышит его так же, как она слышит Легион, и шевелил онемевшими пальцами, рисуя в воздухе кривые узоры. Но крюк в потолке не шелохнулся.

Легион пришла в себя. Открыла глаза и попыталась перевернуться на бок – загремела цепь. Дериус тотчас среагировал, подошёл ближе и сел на корточки, чтобы их лица были на одном уровне. Дышала девушка тяжело, с присвистом, пыталась сфокусировать взгляд. А когда поняла, кто перед ней, окаменела.

– Ты думала, я не достану тебя? – улыбнулся Дериус. – Но вот мы здесь.

Он встал, подошёл к Теркусу, Эрэл и Бэлу, поочерёдно дал им пощёчины, чтобы они пришли в себя.

– Легион, я запрещаю тебе применять магию без моего ведома, я запрещаю тебе говорить и даже кричать, – приказал Дериус, не глядя на неё и крепко сжимая амулет. – Ты будешь выполнять только мои приказы и только так, как я этого захочу.

Легион замычала, словно раненый зверь, откинулась на спину. Диэлон не видел её лица, но по звуку понял: она плачет. Дериус тоже услышал всхлипы.

– Вы только посмотрите, гроза Юга, варатская змея! Льёт слёзы, как маленький ребёнок. – По камере разнёсся противный отрывистый хохот.

– Ты пожалеешь об этом, дядя, – процедил Диэлон.

– О! Беспочвенные угрозы! Это моя любимая часть. Сказал, лишь бы сотрясти воздух. Мне нравится. Что? Змеюка тебе близка? За эти дни она не дала себя полапать? Нет? Странно, моим друзьям давала.

До Диэлона вдруг дошёл смысл фразы, и новая волна ненависти захлестнула его.

– Закрой рот, – тихо произнёс он.

К его удивлению, Дериус замешкался, будто гнев парня обладал весом, будто мэр на себе ощутил его холодное прикосновение.

– Что-то в тебе изменилось, – заметил Рат. – Но пока не пойму, что именно. Легион, сломай-ка Теркусу палец на ноге в назидание за наглость, так сказать.

Только что пришедший в себя Теркус округлил глаза в ужасе и предпринял глупую попытку освободиться. Он только раскрутился на цепи и теперь не мог остановиться.

– Нет, Легион, пожалуйста, – взмолился он.

Девушка снова замычала, вывернулась, желая оттянуть повязку на шее.

– Сломай ему палец на ноге, я приказываю.

Легион сопротивлялась. Дыхание стало чаще, цепь гремела и шелестела. Перемещаясь по камню, Легион мычала и плакала.

– Смотрю, тебе нравится страдать, девочка. Палец, Легион, скорее, я не буду ждать.

Диэлон боялся себе представить, какие боли испытывала Легион, ему даже смотреть на неё было тяжело. По звукам, её вырвало, и не раз.

– Сейчас же, Легион. Мой приказ – закон для тебя. Давай.

Она больше не смогла терпеть. Теркус взвыл. Диэлон почти не слышал хруста, но его друг явно получил травму.

– Здорово! – похлопал в ладоши Дериус. – Очень здорово! Ты будешь ломать в этом мальчишке каждую косточку, пока я не дам иного приказа. Потом то же сделаешь с реллийцами. Поняла меня? А племянничком я займусь сам. – На последнем слове Дериус вытащил из-за пояса кинжал.

Диэлон снова обратился к магии, в этот раз настойчиво, но нервозность не позволяла создать качественное заклинание, мысли путались, мешались. Открывая глаза, он видел приближающегося к нему Дериуса, а когда закрывал их, то слышал крик Теркуса, один за другим теряющего здоровые пальцы.

Странное чувство пришло к нему внезапно. Едва заметный терпкий аромат тянулся от ближайшей камеры. Он дарил лёгкость, даже какую-то беззаботность. Диэлон мысленно потянулся за шлейфом, попытался схватить его. Исчезли угрозы Бэла и рыдания очнувшейся Эрэл, пропали шорохи, скрипы, окрики. Уши наполнило шипение, как во время прибоя. Всё, кроме аромата, вдруг стало неважно. Шлейф разделился на шесть нитей, каждая вела к сосудам. Четыре из них – взволнованные, дребезжащие, со страхом; один – пульсирующий, с переливающейся через край энергией. Но был и ещё один, пустой, жаждущий заполучить хоть крупицу жизненных сил. И Диэлон хотел исправить этот дисбаланс, дать пустому насытиться. Выбор был очевиден.

Когда парень открыл глаза, то увидел, как Дериус Рат хватается за голову руками, чуть ли не припадая на колено. Вернулись прочие звуки. Теркус плакал, Бэл пытался раскачаться на цепи, но мешали оковы на ногах. Легион просто лежала на спине, глядя в потолок, казалось, её лицо вообще лишилось каких-либо эмоций.

Дериус же пришёл в себя. Пошатываясь, он подошёл к Диэлону.

– Дурацкая головная боль не заставит меня отказаться от затеи.

Он занёс клинок, готовый ударить Диэлона в грудь. Парень напрягся, хотел зажмуриться, но передумал. И вот, когда лезвие начало своё движение, а Диэлон подумал, как бестолково закончилась его жизнь, справа мелькнула фигура.

Сначала он увидел пустые, ничего не выражающие глаза, помутневшие, как у дохлой рыбы. Потом раскрылся перекошенный рот, в котором уцелели лишь передние резцы. Одежда выдавала обычного крестьянина: грязная роба с тёмными, въевшимися в ткань кругами пота, прохудившиеся онучи. Человек навалился на Дериуса всем телом и, к изумлению Диэлона, вгрызся ему в глотку теми самыми, поеденными кариесом