Я просто хотела дочитать новеллу, а не стать женой злодея! - Айра Мэйрвелл

— Он должен, — ответила я. — Другого у нас нет.

— Ты пойдешь со мной, — это был не вопрос. — Ты не останешься здесь.

— Я знаю.

В ту ночь я не спала. Анья помогла мне собраться. Вместо шелков — походные штаны из плотной ткани и кожаная куртка. Вместо шпилек в волосах — простая кожаная тесьма. Я смотрела на себя в зеркало и не узнавала. Девушка, что боялась поранить палец бумагой, собиралась на войну.

На рассвете столичный гарнизон был построен на главной площади. Десять тысяч солдат. Не элита, как «Дыхание Дракона», но закаленные в боях ветераны. Они не знали, куда идут, но они видели, кто их поведет.

Мы с Асмусом выехали из ворот бок о бок. Он — на своем черном боевом коне, в вороненых доспехах. Я — на белой кобыле, которую он для меня выбрал. Без доспехов, но с мечом у седла.

Мы ехали во главе колонны, и за нашими спинами колыхалось море стали. Ветер трепал знамена с гербом дракона.

В этот момент ко мне подскакал гонец, покрытый пылью. Он протянул мне свиток. Я развернула его. Это был ответ от командира «Дыхания Дракона», которому уже доставили мой новый, безумный приказ.

В свитке была лишь одна фраза.

«Ради Императрицы. Мы не подведем».

Я убрала свиток. Впереди, за горизонтом, нас ждал враг. Позади, в горах, наш лучший легион мчался к морю. Три армии. Две наши, одна вражеская. Все мы теперь были участниками одной гигантской, смертельной гонки.

Я посмотрела на Асмуса. Он поймал мой взгляд и улыбнулся. И я поняла, что в этот момент, на дороге, ведущей к неизвестности и, возможно, к смерти, я была абсолютно счастлива.

Глава 31

Война в теории — это элегантные стрелки на карте. Война в реальности — это грязь. Бесконечная, чавкающая, холодная осенняя грязь, что налипала на сапоги, колеса повозок и на саму душу.

Наш марш на юг был отчаянной гонкой со временем. Мы оставили позади размеренную жизнь столицы и погрузились в суровую реальность похода. Дни сливались в один нескончаемый поток из пыльных дорог, коротких привалов и ледяных ночей у костра. Я видела войну не из окна кабинета, а своими глазами. Я видела лица солдат — молодые и старые, усталые, но полные мрачной решимости. Я видела, как они чистят оружие, латают рваные плащи и делят последний кусок хлеба. Они больше не были для меня безликими фигурами. Они были людьми, чьи жизни зависели от моего безумного плана. И этот груз ответственности давил на плечи тяжелее любой брони.

Я ехала рядом с Асмусом во главе колонны. Он был в своей стихии. Не капризный тиран, а настоящий полевой командир. Император знал по имени каждого центуриона, лично проверял посты на ночных стоянках и ел из одного котла с солдатами. Его авторитет в армии был абсолютным. Но теперь к этому авторитету добавилось нечто новое. Любопытство.

Солдаты смотрели на меня. Сначала — с недоверием. Кто эта хрупкая женщина рядом с их железным Императором? Но слухи летели быстрее любого гонца. Они слышали о Шепоте, что раскрыл предательство на Севере. Они слышали об Императрице, что спасла мать их повелителя. Они видели, как Асмус смотрит на меня, как прислушивается к моему мнению во время коротких военных советов, которые мы проводили прямо в седле, склонившись над картой.

Их недоверие сменилось удивлением, а потом — уважением.

Однажды во время привала я увидела, как у одного из обозных сломалось колесо, и тяжелая повозка с мукой накренилась, готовая вот-вот опрокинуться в грязь. Солдаты, уставшие до предела, чертыхаясь, пытались ее вытолкать, но безуспешно. Я спешилась, подошла и, не говоря ни слова, уперлась плечом в грязное дерево. Солдаты ошеломленно замерли. Императрица… толкает повозку? Через секунду ко мне присоединился еще один, потом еще десять. Мы навалились все вместе, и под дружный рев повозка выехала на дорогу.

Я ничего не сказала. Просто кивнула им, вытерла грязные руки о штаны и пошла дальше. Но я знала, что этот маленький поступок сделал для укрепления моего авторитета больше, чем любая выигранная битва. С этого дня они были готовы умереть не только за своего Императора. Но и за свою Императрицу.

Наши отношения с Асмусом тоже вышли на новый уровень. Здесь, вдали от дворцовых интриг, мы были просто мужчиной и женщиной, двумя командирами, делящими одну судьбу. Мы спорили до хрипоты над картами, выбирая лучший маршрут. Мы делили один плащ во время холодных ночных дождей. Мы научились понимать друг друга с полуслова, с одного взгляда. Наша связь, рожденная в огне заговоров, закалялась в горниле похода.

Но гонка была беспощадной. Каждую ночь к нам прибывали гонцы от Цзиня, чьи «Когти» невидимой тенью следовали за вражеской армией. И новости были плохими.

— Они идут быстро, — докладывала я Асмусу, разбирая шифрованное донесение. — У них почти нет обоза. Они живут за счет грабежа. Они будут у Сребролесья через два дня.

Асмус посмотрел на нашу позицию на карте.

— А мы — в трех. Мы не успеваем.

Напряжение в его походном шатре стало почти осязаемым. Опоздать на один день — означало отдать врагу стратегически важный город и проиграть всю кампанию.

— Значит, нужно идти быстрее, — сказала я.

— Солдаты на пределе, — возразил он. — Если я потребую от них идти еще и ночью, половина отстанет.

— Тогда мы должны что-то бросить. Облегчить наш марш.

На рассвете Асмус отдал приказ, повергший в шок его офицеров. Оставить большую часть обоза. Палатки, запасное продовольствие, тяжелое осадное снаряжение. Взять с собой только оружие, воду и сухой паек на два дня.

Последние два дня были адом. Мы шли днем и ночью, делая лишь короткие передышки. Люди засыпали на ходу. Но никто не роптал. Они видели, что их Император идет рядом с ними. Они видели, что их Императрица делит с ними последнюю флягу воды. И они шли.

Мы успели.

На исходе второго дня, когда силы были уже на исходе, наши передовые отряды вышли к Лазурному Броду. Это была неширокая, но быстрая река, последний естественный рубеж перед Сребролесьем. И мы заняли его первыми. Вражеская армия, как доложили разведчики, была всего в нескольких часах позади.

У нас было немного времени, чтобы превратить пологий берег реки в неприступную крепость.

Наступила ночь перед битвой. Она была наполнена звуками. Стуком молотков, вбивающих колья.