Друид. В толще воды - Виктор Молотов

Я взял его и повернул к свету. Клинок из чёрной стали, без единого клейма, рукоять из простого тёмного дерева, потёртая чужими ладонями. Я осмотрел его чутьём от острия до навершия.

Не отозвалось в нём ровным счётом ничего. Виктор принял нож следом и осмотрел уже по-своему.

— Сталь добрая, — вынес он вердикт. — Ковка старая, честная. Только силы я в нём не чую совсем. Пустой он для меня, Всеволод. Обычный нож.

— Вот и чудно выходит, барин, — почесал затылок Архип. — Мастер тот задаром и гвоздя ржавого не даст, я его породу знаю. А этот нож он мне бесплатно вручил. В придачу, говорит, передай барону с почтением.

Я забрал клинок обратно и ещё раз его осмотрел.

— Архип, — сказал я, опуская нож. — Похоже, тебя надули.

Глава 11

Виктор поравнялся со мной на подъёме, пропустив вперёд торбы Славы, и заговорил вполголоса, чтобы слова его не уходили дальше моего плеча.

— Всеволод, у нас два камня вместо десятка, — сказал он без предисловий. — Я всю ночь просчитывал возможности. Думал, мы отложим спуск. Мне с ними свод не обрушить, даже если я жилы порву. Может, стоило подождать? Неделю до полного заказа, мастер ведь обещал доделать.

— Ждать времени нет, — ответил я так же тихо. — Тварь внизу жрёт энергию каждый час, и каждый час она сильнее вчерашнего. Неделя ожидания подарит ей больше, чем нам восемь камней. Надо ослабить противника сейчас и вырвать у него инициативу, пока он не набрал полную силу.

— А чаша? На неё двух камней тем более не хватит.

— Насчёт чаши у меня другой план. Твоя работа внизу иная, и на неё двух камней должно хватить, — я расписал весь план, секретом это не было.

Долго думал, как выйти из ситуации. В конце концов придумал решение.

Виктор помолчал с десяток шагов, пересчитывая про себя моё уравнение, потом кивнул и вернулся на своё место в колонне.

К ущелью близ Истока мы вышли, когда солнце едва поднялось над верхушками ельника, и я скомандовал привал. Наша небольшая колонна растянулась по склону: впереди Слава с мотками верёвки через плечо, за ним Виктор, наёмники Захара замыкали. Ярина держалась рядом со мной, Тишь текла по камням во главе, а Валерьян парил над тропой, проплывая сквозь ветки.

Грач с егерями пришёл сюда ещё затемно, поскольку я специально отправил их вперёд. Он встретил нас у самого провала, который образовался тогда из-за запирания Истока.

Верёвки уже висели: три конца, каждый закреплён за отдельную скалу, узлы уже дважды проверены, и у каждого конца уже стоял егерь с примкнутым штыком.

— Помнишь указания?

— Задача наверху простая, Всеволод Сергеевич, — ответил Егор Кирсанов, водя ладонью по натянутой пеньке. — Верёвки держим и стережём. Ежели какая тварь полезет резать — встретим. Вытащим вас на этих же концах, по одному, руками и воротом: он уже собран.

— Всё верно. И запомни главное: до нашего сигнала вниз не лезет никто, что бы вы отсюда ни услышали. Крик, вой, тишина на полдня, неважно. Сигнал — три рывка на любом конце.

Неодарённые, кто спускаются, дополнительно вооружены боевыми артефактами, иначе бы от них проку особо не было. А наверху оставался только Егор.

— Принял, — Кирсанов коротко кивнул, поправил ремень и вернулся к своим верёвкам: служба не позволяла ему глазеть по сторонам.

А вот посмотреть здесь было на что. Исток лежал под живой горловиной из корней, запертый моей кровью, и даже в таком виде от него тянуло силой на всё ущелье.

Маг тени подошёл ко мне отдельно, уже перед самым спуском. Всю дорогу он молчал, а тут остановился у кромки обсохших камней и медленно повёл носом.

— Хорошее место, — проговорил он. Голос у него оказался неожиданно мягкий. — Силы много. Чистой.

— Одно из целебных мест, — ответил я ровно. — Таких на моих землях много, на них и стоит мой санаторий. Это, как видишь, закрыто из-за обвала.

Теневик подумал, склонил голову и больше вопросов не задавал. Обет свой он подписал при свидетелях ещё в поместье, часть дара лежала в залоге, и лишнее любопытство при таком договоре дорого обходится. Ответ его устроил, а меня устроило его молчание.

Провал открывался в дальнем конце чаши, там, где раньше лежала сухая осыпь. Вода, ударившая отсюда фонтаном, ушла вниз и утащила за собой часть камней, и теперь в земле зияла кривая шахта шириной в две телеги. Края её обсохли, и по ним было видно слоистое нутро склона.

— Порядок спуска прежний, — сказал я. — Слава первым, за ним Виктор, потом маги, Данила с Фомой, Грач. Мы с Яриной замыкаем. Тишь спустится сама.

Змея уже стекала по стене шахты, цепляясь кольцами за выступы, и золотые полосы её тускло отсвечивали в темноте. Валерьян нырнул в провал без всяких верёвок и пропал из виду.

Спуск занял у нас около получаса. Верёвка резала ладони даже через рукавицы, стены шахты сочились холодом, и чем глубже я спускался, тем тише делался мир наверху.

На середине спуска я перестал слышать ветер. Ещё через десяток — перестал чувствовать лес.

Ощущение это я запомнил с прошлого раза, и приятнее оно не стало. Наверху я слышал каждое дерево своей земли, а здесь связь истончалась до нити, и к моменту, когда сапоги мои коснулись песка, от всего моего зелёного хозяйства остался далёкий гул на самом краю чутья.

Но с этим можно и нужно было работать.

Ярина спрыгнула с верёвки последней и постояла, держась за неё дольше нужного.

— Вот, значит, каково это, — сказала она негромко. — Я с рождения не знала, что бывает настолько пусто, Дубровский. Ни корня, ни травинки не слышно.

— Привыкнешь и начнёшь ощущать их отголоски. Они не пропали, Ярина. Я привык за один раз, а ты справишься быстрее моего.

— Не хвались, — она отпустила верёвку и повела плечами. — Ты в городе вырос. А я в лесу родилась. Будто половину меня сейчас вынули. И этой половиной я жила всю жизнь.

Спорить я не стал, она была права. Вместо этого оглядел зал — от отмели до дальних ступеней.

Отмель лежала прежняя, песчаная. Я потянулся к колониям грибов на стенах, и они отозвались — зеленоватый свет разошёлся пятнами по залу. Но отреагировали слабее прошлого раза, и это я отметил сразу.

Виктор прошёл вперёд ко входу и присел у стены.

— Сева, гляди, — он провёл пальцем по камню. — Зарубка моя. Я их в прошлый раз ставил через каждые полсотни шагов ножом, глубоко. Эта на