Друид. В толще воды - Виктор Молотов

И в самом деле…

Мы рассредоточились по залу.

— Худое случилось, внучок, — дед подплыл ко мне, глядя перед собой. — Я через камень почуял. Стена та, слоёная — её больше нет. Они её всю в кучу собрали до последней шкуры. Слепили в один ком и облепили какой-то плёнкой, а под плёнкой оно теперь шевелится. Раньше они тварь по слою в год складывали, по шкурке, по чешуйке. А теперь торопятся так, что аж вода кипит.

— Но ты говорил, что хозяин один у тварей этих.

— Так теперь хозяином будет не он, а одна из тварей. Сильнейшая из них.

— Понял. Успело оно дозреть, как по-твоему?

— Это мы вместе увидим, — Валерьян покосился на меня. — Ты только это… Уж реши заранее, что делать станешь, коли оно вылупится раньше, чем твой огненный мальчонка среагирует.

Ответ у меня был, и им я делиться не спешил даже с дедом. Идти отсюда до цели было всего ничего.

Воздушный маг задрал голову и оглядел свод над отмелью. Из двух наёмников он был более разговорчивым, всю дорогу от поместья вслух оценивал погоду, лошадей и жалованье, и под землёй привычки не оставил.

— Свод тут паршивый, ваше благородие, — сообщил он, тыча пальцем вверх. — Весь в трещинах. Я такие держал в шахтах под Нерчинском, только там крепь стояла, а тут вода всё выела. Ежели громыхнёт, подушку я поставлю, хоть купол из воздуха сооружу. Одна беда: держится купол, покуда я дышу. Так что вы уж проследите, чтоб так и было, — усмехнулся он.

— За твоим дыханием присмотрит Грач. Это его работа на сегодня.

— Тогда живём, — удовлетворился воздушник.

Нароста, знакомого мне по прошлому разу, больше не существовало. Слоистая стена исчезла, и на её месте от пола до свода висел кокон. Единый, колоссальный, в три человеческих роста высотой, он лепился к скале серой полупрозрачной плёнкой, и под ней, в мутной глубине, шевелилось исполинское нечто. Поворачивалось, распрямляло то, чему я не знал названия.

Плёнка ходила волнами, натягивалась на сгибах, и по ближнему к нам краю уже бежала мокрая трещина. Она удлинялась рывками, с влажным треском, слышным даже через гул реки.

— Внучок, оно уже дышит! — сказал Валерьян у моего плеча.

Дожидаться, пока оно ещё и глаза откроет, я не собирался.

— Начинаем работу, господа, и каждый делает своё дело, — сказал я, и слова эти упали в тишину последними.

Дальше зал взорвался движением. Из реки массово полезли твари, учуяв нас.

Наёмники Захара вышли на фланги первыми из всех. Воздушник вскинул обе руки, и поперёк зала легла стена уплотнённого воздуха, и первая волна тварей ударилась в неё всем весом и растеклась по невидимой стене.

Теневик развернул по обе стороны от стены две полосы тьмы, и в них потонуло всякое движение.

Грач встал между магами и заработал сразу и голосом, и руками. Голосом он разворачивал купол по флангам раньше, чем твари находили щель, а в правой руке его глухо звучал боевой артефакт: короткий жезл тёмной бронзы испускал сгустки сжатой силы, и каждая прореха в завесах получала свой заряд раньше, чем в неё успевала протиснуться лапа. Твари от этих ударов не гибли, зато отлетали обратно к воде, и куполу хватало времени сомкнуться.

Я использовал всю магию, до которой мог дотянуться — и так весь бой, какая бы параллельно ни шла работа. В основном мои корни хватали тварей, сжимали, и те распадались водой. Хоть и не смерть, но выигранное время.

Тишь вышла на правый край и поднялась над камнями в треть своей длины. Золотые глаза её вспыхнули, и первая шеренга тварей, лезших в обход купола, застыла на полушаге. Серые тела высыхали в параличе на глазах, воздух высушивал их.

Они высыхали, но в конце концов должны были вернуться в реку и ожить. Тоже не умирали.

Но зато подобной техникой Тишь нехило выигрывала нам время.

— Данила, теперь настала твоя очередь, — сказал я. — Выжигай стену целиком, до голого камня, и не оставляй этой дряни ни единого слоя. Бей.

Парень вышел на линию, которую я отвёл ему заранее, встал, расставив ноги, а Фома присматривал за ним чуть поодаль.

Данила выдохнул, поднял обе руки, и из ладоней его ударил белый огонь.

Он влетел в кокон широкой ревущей полосой, и плёнка вспыхнула первой. Огонь побежал по ней вверх и в стороны, белый до боли в глазах, и серая масса под плёнкой занялась за ней слой за слоем, шкура за шкурой. Всё, что твари копили десятилетиями, годилось в пищу огню лучше бересты, и пламя пожирало его с гулом, перекрывающим реку.

А потом из глубины кокона закричали.

Крик был нечеловеческий, на одной раздирающей ноте, и своды отозвались ему дрожью. С потолка посыпалась каменная крошка, затем камни покрупнее, и воздушник, не оборачиваясь, вскинул левую руку, и над нашими головами легла вторая подушка, невидимая. Крошка застучала по ней и поехала в стороны, к стенам.

Нечто исполинское в коконе билось внутри собственного погребального костра. Плёнка лопнула по всей длине трещины, и из разрыва вылетела длинная суставчатая конечность в полтора человеческих роста. Она ударила по камням, скользнула по ним, вспыхнула и осела в белом пламени. Больше кокон не шевелился.

Данила поддерживал огонь, и я считал про себя время. На счёте, о котором договорились, он оборвал поток, качнулся, и Фома удержал его за плечо, не дав удариться лицом о камень.

— Стою, — прохрипел парень. — Стою я, пусти…

У Фомы с собой были целительские зелья, он достал парочку, чтоб парень смог восстановиться.

Кокон догорал уже сам, огню хватило энергии, и стена превращалась в пепел без нашей помощи, оседая пластами, в которых ничего больше не шевелилось.

Твари у кромки воды взбесились все разом.

Волны из реки пошли одна за другой, и Ярина уже не успевала выкрикивать направления, ориентируя магов, потому что враг шёл отовсюду. Купол воздушника гудел под ударами, полосы тени рвались и сшивались заново, и Грач сорвал голос, командуя стыками.

Пора было заканчивать вторую часть работы, и делать это следовало быстро.

— Виктор! — позвал я.

Сокольников уже стоял на своей точке, у дальнего края нашего пятачка, где скала уходила в основание свода. Оба камня лежали у него в ладонях, и он вдавил их в породу по самые костяшки и закрыл глаза.

Я почувствовал его работу лесным чутьём, самым