Ученики без имени - Анастасия Бэйланд

– Ты не помнишь, что в прошлый раз не успел никому сообщить?!

Гань Юэ выглядит так, словно его ударили. Вздрагивает, прерывисто вдыхает, глядя огромными глазами. А потом обреченно сутулит плечи и опускает голову. Хунь Лану, когда от головы отливает жар, хочется дать себе пощечину. Его накрывает паника, хлесткая, болезненная, и от нее становится безумно холодно, будто его с размаху бросили в ледяную воду.

Что он наделал? Посмел сказать такое. Гань Юэ столько пережил, и задача Хунь Лана – ограждать его от воспоминаний, а не приближать к ним. За подобные слова ему стоило бы отрезать язык и скормить его псам на первой же попавшейся помойке.

– Прости. А-Юэ, прости меня, пожалуйста, прости, – шепчет Хунь Лан дрогнувшим голосом, осторожно ведет ладонями вверх по рукам Гань Юэ, быстро обнимает и тут же отстраняется, сжав его плечи. – Я не должен был так говорить. Но я волнуюсь за тебя. Я не хочу, чтобы этот кошмар повторился. Ты только вернулся к нормальной жизни. Не надо. Прошу тебя, откажись.

– А-Лан, – тихо произносит Гань Юэ, – почему ты думаешь, что все должно повториться? Это ведь совершенно разные места и разные твари. Я усвоил урок и не позволю больше захватить свой разум.

Хунь Лан не отвечает, прикусив губу, и пытается отвести взгляд. Но Гань Юэ, видимо почувствовав неладное, слегка наклоняет голову, чтобы не терять зрительный контакт. Его глаза нехорошо блестят.

– А-Лан? – повторяет Гань Юэ. – Что ты скрываешь от меня?

Как славно, что не все люди такие проницательные. Хунь Лану требуется несколько мгновений, чтобы решиться. Он на мгновение стискивает пальцами ткань на плечах Гань Юэ и убирает руки.

– Как много ты успел услышать про Чэнчжэня?

– Не очень много, – отвечает Гань Юэ, удивленно моргнув – такого вопроса он, наверное, вряд ли ожидал. – Я всегда считал его не более чем игрушкой. Это… довольно пугающе, что он может делать вполне реальные вещи. Тем более такие жуткие.

– А-Юэ, – серьезно произносит Хунь Лан, – то, что с тобой произошло, тоже заказали через Чэнчжэня. Тварей, которые расправились с горожанами, убили твоих родителей и навредили тебе, скорее всего, приманили или подослали специально.

Хунь Лан видит, как что-то темное водоворотом закручивается в светло-карих глазах Гань Юэ, и у него все в груди сжимается. Он ненавидит себя за то, что продолжает эту тему, но рано или поздно нужно было рассказать правду, тем более что Хунь Лану теперь известно гораздо больше. И, хотя он планировал сделать это иначе, в другой обстановке, но, видимо, судьба решила выбрать именно такое место и время.

Нужно будет запрячь Хэй Яня, чтобы выяснить, не написал ли кто снова по поводу Гань Юэ – не просто так из воздуха ведь взялась внезапно эта «проблема с нечистью в деревне к юго-западу от Сяньчэна».

– Поверь мне, – говорит Хунь Лан. – Тот, кто сделал этот «заказ», уже отчислился. И один из твоих бывших друзей точно в курсе. Спроси их, посмотришь, что они расскажут. – Он делает паузу, облизнув губы. – Янь-гэ помогает мне, и у нас есть подозрения, кто прячется за этим аккаунтом. Кое-кто с большими связями и большим влиянием. В том числе на тебя. И на других студентов.

– И кто же?

Хунь Лан очень долго и очень выразительно смотрит на него. Не произносит вслух. Не смеет произносить. Ему вдруг щелкает в голову, как можно проверить, причастен ли ректор. Идея безумная, но, похоже, это единственный способ, который он способен придумать. Если Чэнчжэнь выполняет «заказы», связанные с местью… нужно попросить кое-кому отомстить и посмотреть на реакцию.

Гань Юэ хмурится непонимающе, а потом вдруг зажимает рот ладонью, округлив испуганно глаза.

Значит, тоже догадался.

Глава 10

Цю Вэнь знал, что этот Новый год, да и все остальные праздники, проведет один в квартире брата – в их квартире, – как раз подходящей для двух человек, но слишком большой и слишком пустой для одного. Та из комнат, которую занимал Цю Вэй, так и стоит нетронутой. Цю Вэнь ни разу не заходил в нее, ни разу даже там не убирался. Наверное, все вещи уже давно покрылись чуть ли не сантиметровым слоем пыли, но он просто не может заставить себя зайти в это законсервированное, заформалиненное во времени пространство.

Вот только брата это все равно не вернет.

Последние две недели Цю Вэнь был занят тем, что принимал зачеты. Это немного отвлекало: нужно было подготовить заново билеты, потому что те, которые делал брат, по какой-то мистической причине не удалось найти. Даты шли одна за другой, студентов было немало, а он, в силу необходимости поддерживать образ Цю-лаоши, не мог не придираться, так что времени это занимало… прилично.

Под конец рабочего дня Цю Вэнь возвращался в квартиру вымотанным. Его хватало только на то, чтобы заказать какую-нибудь еду через доставку – даже не приготовить самому, – а потом запихнуть ее в себя, сходить в душ и лечь спать. Ничего более.

Гун Шань периодически звал его к себе, спрашивал про здоровье, интересовался, как он справляется с работой. Цю Вэню неизменно хотелось спрятаться от этого беспокойства, и он отворачивался, отмахивался короткими быстрыми ответами, выпускал отравленные иглы, чтобы побыстрее исчезнуть из светло-серого кабинета. Со временем пришло понимание, зачем брат делал подобное.

– Сяо Вэнь, – мягко произнес однажды Гун Шань, – скажи честно, тебя что-то тревожит?

«Демоны бы побрали проницательных людей, – подумал тогда Цю Вэнь. – Раньше был профессор Мо, а теперь вот…»

Основная тревога Цю Вэня, как и раньше, – состояние одолженного братом тела. Нет, приступы чаще не стали, все так же раз в два дня. Цзи Цюань говорит, что ци из разных источников работает как весьма неплохой стабилизатор и в принципе, чисто теоретически, даже может на месяц или два продлить срок… службы? Работы? Существования? Какое слово можно применить по отношению к рукотворной биосистеме?

Но это пока продолжаются занятия с Бин Чуанем. А тот учится быстро, и Цю Вэнь не представляет, как будет получать ци, когда необходимость в подобных уроках отпадет. Ему не стоит надеяться на дополнительное время.

Однажды задумавшись, Цю Вэнь вдруг осознал, почему брат так спокойно относился к собственной скорой смерти. Ведь он сам тоже может умереть, если его настоящее тело вовремя не найдут, а Цзи Цюань по какой-либо причине не успеет подготовить новое искусственное. И остается даже не год и не полгода. Всего три месяца, возможно,