Магия тыквенных огней - Катерина Глинистая

обессилевшего мага пронзила меткая молния, и в портал он ушел, уже теряя сознание. И успел! Успел уйти в портал целиком, прежде чем тот схлопнулся. Где-то в скалах крепко ругнулись.

Дом был полностью пропитан магией, и в спальню, в которую прямо на кровать вывалился огромный бездыханный дракон, а сверху, как украшение на торте, – бесчувственный демон, тут же сбежалась вся прислуга с лекарем во главе.

– Ну наконец-то интересный случай! – бурчал он себе под нос.

– Опять подрались, – ворчал старый дворецкий.

– Кровать не воскресишь, – причитала экономка, искоса поглядывая на дыру в стене, через которую на улицу свисала лапа дракона.

Последней вошла девица с завитыми кудрями и ярко раскрашенным лицом. Присев на постель рядом с хозяином, она обхватила его лицо ладонями и начала целовать. Вскоре вливаемая магическая сила дала о себе знать, тело демона дрогнуло, и он страстно ответил на поцелуй. Потом разорвал контакт, щелкнул девушку по носу и заявил:

– Спасибо, красотка! Я справился бы и сам, но с тобой веселее!

Девица фыркнула и тут же вышла.

– Шутит, шутит, – загомонили горничные и кухарки.

– А на кого же я вас оставлю? – удивился хозяин и подмигнул им.

– Лорд Сейнерил скоро очнется, – отчитался взмокший лекарь.

– Как вообще могло случиться, что его поразили магические молнии?

– Заклинание было сделано на его крови. Такое заклинание пробьет любую защиту. Видно, нападающий рассчитывал, что он разобьется.

В столовой Лемуара накрывали на стол.

– Мы кого-то ждем? – растерянно спросил Сейнерил, оглядывая приборы.

– Твою невесту, – усмехнулся Лем. – К твоему порезу на лице в день моего приезда имела доступ только она. Или ты раздаешь кровь налево и направо?

– Ты пощадишь ее, если я попрошу?

– Конечно нет! – фыркнул Лем. – Она начала убивать девушек-дракониц, совершать кровавые жертвоприношения. Она хочет провести ритуал обретения божественной силы. Нельзя ей это позволить. А если бы ей удалось забрать твою магию? Это приблизило бы катастрофу! Береги магию смолоду, друг мой, иначе выкачают – и не заметишь!

Лем засмеялся и взял в руки недоделанную тыкву.

– Опять тыква? У тебя их столько, что шагу ступить негде.

Лем белозубо улыбнулся. У всех свои тайны.

– И кстати, огонь в твоих тыквах беснуется, – нахмурился друг.

– Сквозняк, – легкомысленно улыбнулся Лем и, щелкнув пальцами, заставил огонь замереть.

– Я чую магию!

– Конечно, я ведь ею воспользовался, чтобы стабилизировать пламя и убрать сквозняк.

Сейнерил расслабился, а Лемуар бросил укоризненный взгляд на тыквы. Запертые души чуют приближение ночи свободы, Хеллоуина, вот и шумят.

Оливия влетела в залу, когда друзья уже приступили к трапезе. Она была не в силах открыть портал прямо к дому, пришлось ей прогуляться по снегу и промочить изящные туфельки.

– Дайте мне с ним проститься! – властно заявила она, врываясь в столовую.

– С кем? – уточнил Лемуар.

Оливия, казалось, потеряла дар речи. Она открывала и закрывала рот, хлопая огромными ресницами.

– Но…

– Понимаешь, в чем дело? Ты себя сдала!

– Я хотела проститься! – вскричала она.

– А почему ты решила, что со мной что-то случилось? – еще более любезно уточнил Лем.

– Но как же? Вы оба упали замертво в портал! Я же видела!

– Правильно, видела! Тебе бы еще поучиться, милая. Пообщаться с магами поумнее. Ведь у мертвого мага можно только забрать силу… А откуда ты знала, что у меня есть что забирать? Потому что я тебе показал. Еще стаканчик тыквенного латте для леди?

Демон протянул ей горячий оранжевый напиток и самодовольно улыбнулся.

– Тыквенный латте, чтобы его… – шокированно пробормотала Оливия.

А Лем положил ей ладонь на солнечное сплетение и зашептал заклинание на древнем мертвом языке. Пламя взвилось столбом, хрупкое тело выгнулось дугой, души в тыквах заволновались, заскулили. Протяжно, надрывно.

Лем повернул голову и слегка улыбнулся:

– Дамочки, не ревнуйте, еще рано. Я только знакомлю ее душу с новым домом.

Уже готовая новая тыква лежала рядом с Мэри и Виолой. Призрачный огонь в этих двух тыквах волновался, пытался вырваться, но магия надежно держала души падших. На табличке перед пустой тыквой, покорно ожидавшей свою пленницу, было каллиграфически выведено кровью «Оливия».

Девушка с расширенными от ужаса глазами каким-то чудом извернулась, открыла портал и толкнула в него своего мучителя.

– Ты не заберешь мою душу! Гори в аду!

Лем театрально взмахнул руками и, хохоча, упал в портал.

– Дура, – зашептали голоса душ, – он там живет. Наш хозяин – демон!

Все двери и окна резко захлопнулись, погас свет, и из тыкв зеленоватым дымком поднялись едва светящиеся души тринадцати девушек. По дому разнесся вопль, полный ужаса, и тут же смолк. Души обступили Оливию, оскалились, показывая мелкие острые зубы, и заскрипели, завизжали:

– Веселого Хеллоуина!

Ирина Инодина. Спасти нельзя оставить

К концу октября осень не только вступила в свои права, но и грамотно ими воспользовалась, отчего цифры на электронном табло смотрелись особенно грустно. Пятнадцать минут до ближайшего автобуса в объятьях безжалостного октябрьского ветра – удовольствие весьма сомнительное. Вздохнув, Маша направила усталые стопы в сторону дома. Две автобусные остановки – это не так уж и далеко, а ночная темнота пугала меньше отмороженных пальцев.

Идти от метро предстояло вдоль пустынной по ночному времени улицы. Слева от Маши тянулась изъеденная временем и ветрами подпорная стенка, справа горели редкие уличные фонари. Кожу ощутимо щипал осенний мороз, заставлявший прятать нос поглубже в вязаный шарф, а руки – в карманы видавшего виды пальто.

На асфальте блестели покрывшиеся наледью лужи. Маша специально прошлась по одной из них, наблюдая за тем, как прозрачная корка превращается в белую крошку. Хруст льда под ногами – музыка детства.

Спокойная прогулка закончилась, стоило девушке свернуть во дворы. Тут же вспомнились любимые тру-крайм-подкасты про маньяков и серийных убийц, которые очень приятно слушать дома под теплым пледом, но страшновато вспоминать, стоя под неработающим фонарем в безлюдном переулке. Сжав покрепче подаренный папой перцовый баллончик, Маша выдохнула и бодрым шагом двинула домой. В этот момент в кустах у дороги что-то зашуршало.

– Ля… – пробормотала девушка, неожиданно вспомнив школьные уроки музыки. – Эй! Кто там?!

Кусты молчали. Тут же вспомнилась парочка хорроров «мейд ин юэсэй». Подходить и тыкать в куст палочкой Маше не хотелось категорически. Она у родителей одна, лучше не рисковать.

– Есть тут кто вообще?

В переплетении голых ветвей загорелись два желтых глаза.

– Твою мать…

Выползшее на свет создание напоминало кота, с которым поиграла младшая группа детского сада, после чего его постирали в машинке на максимальных оборотах. Несчастный зверь едва мог стоять: одна из лап была поджата, еще три с трудом держали худое измученное тело. Шерсть, некогда длинная и пушистая, сейчас лезла клочьями. И только глаза были ясными и чистыми.

Маша вновь вспомнила шестую ноту первой октавы. Тащить больного кота в арендованную квартиру – сумасшествие, но и бросить его здесь на верную гибель девушка не могла. Убрав перцовый баллончик, она подошла поближе к найденному несчастью.

– Слушай, чудовище, давай договоримся по-хорошему: я заверну тебя в кофту и заберу домой. Там тепло и вкусно кормят.

Последнее было знатным преувеличением: при работе два через два на нормальное питание времени и сил практически не оставалось. Но даже сырая куриная