Магия тыквенных огней - Катерина Глинистая

Он спокойно жевал кусочек пиццы, будто не произошло ничего странного. Но когда наши взгляды встретились, он слегка улыбнулся.

Мы сидели в тишине, пытаясь осознать увиденное. Соня сжимала край подушки, а Слава нервно постукивал пальцами по столу.

– Подождите… – пробормотала Настя. – Зал… это случайно не ваш универ?

Картинка на экране снова сменилась на черно-белую.

Камера скользнула по сцене, показывая знакомые декорации.

Все выглядело так, будто кто-то записал прошлогоднюю репетицию… только в далеком прошлом.

– Это точно наш театр, – послышался голос Сони.

На экране вновь появился юноша. Его глаза светились янтарем, а голос звучал за кадром, почти шепотом, но в точности повторял слова, что мы слышали раньше:

«Каждое тридцать первое октября он требует спектакля…»

– Подождите, – тихо сказала Соня. – Наша премьера…

Я почувствовала, как по спине побежали мурашки.

– Вы понимаете? – Настя встала. – Это про ваш универ, про спектакль, который так и не состоялся. Я все же была права.

Я снова посмотрела на Матвея. Он сидел спокойно, но в глазах его мелькнул тот самый странный янтарный свет. И я поняла: телевизор показал нам не вымысел. Он показал его прошлое.

– Значит, он пришел за кем-то, – выдохнула я почти шепотом.

Слава подошел к телевизору и выключил его. Но экран не погас. На нем застыла сцена нашего театра, и юноша на ней медленно поднял руку, словно приглашая кого-то выйти к нему.

Мы сидели парализованные. Стало ясно: перед нами не просто история из прошлого. Вальтарион здесь. Он следит за нами. Он выбирает себе актеров.

– Кто должен был играть Ромео и Джульетту? – дрожа, спросила Настя.

– Арсений и Ксюша, – не задумываясь, ответил Слава.

– Нет! Кто из вас?

Я пыталась выдавить из себя слова, но не получалось. Страх окутал меня. Я даже не заметила, как вцепилась в руку Матвея.

– Я и Мия! – спокойно ответил Макс.

Взгляд Насти метался между мной и ее парнем. Видимо, она не ожидала этого.

– И почему… почему вы не…

– Так решило жюри. Только вот мы думаем, что Ксению выбрали нечестно. На последней репетиции, когда Мия и Максим были на сцене и отрабатывали последнюю сцену… последний акт, все были в восторге от их игры, – быстро сказала Соня. – И никто не помнит, чтобы Ксюша или Арсений вытаскивали бумажки из шляпы.

– Я поняла. Значит… значит, сцена выбрала вас! Нам срочно нужно в универ. Вы должны сыграть. Иначе кто-то пострадает, а может, даже все!

Ребята затаили дыхание, видимо, начиная осознавать происходящее.

Но тут резко поднялся Матвей, захлопал в ладоши, будто аплодируя, и засмеялся:

– Браво, браво, браво!

Он поднял голову, и его улыбка стала еще более странной, почти нечеловеческой.

– Вы все поняли слишком поздно.

– Вальтарион? – тихо произнесла я, но он услышал и снова улыбнулся.

– Почему? – громко спросила я. – Мы можем исправить все, сыграть…

Он покачал головой.

– Не поможет. Вам не сыграть истинную любовь. – Его взгляд уперся прямо в Максима. – Вот, – указал он на Настю, – твоя настоящая любовь. И теперь я знаю: тебе не нужна Мия.

Максим вскочил с места, как будто хотел что-то добавить, но слова застряли у него в горле.

– Значит… – сказала я с трудом.

– Эй, чувак, ты бредишь? – Слава встал с дивана. – Или это прикол какой-то? Ребята, это вы так решили разыграть меня? Вы сговорились, что ли? Если это так, то давайте заканчивать. У вас отлично получилось. Теперь хватит, давайте смотреть фильм, пицца уже холодная.

Вальтарион медленно повернул голову в мою сторону.

– Да! – Его голос был мягким, но не оставлял сомнений. – Ты станешь частью моего спектакля. Последний акт начинается!

Он как будто прочитал мои мысли.

Плечи дрожали, сердце бешено билось. Я не могла поверить в происходящее.

Что со мной будет?

Я взглянула на Макса, и слезы сами полились из глаз.

Вальтарион шагнул ко мне, и воздух вокруг будто сгустился.

– Ты теперь моя!

В комнате раздался зловещий смех. Свет свечей задрожал, как будто сама тьма подыгрывала ему.

Я не могла пошевелиться, сердце колотилось, а взгляд Вальтариона словно прожигал меня насквозь.

– Мы не позволим тебе забрать ее! – крикнул Максим.

Вальтарион лишь усмехнулся, и его янтарные глаза сверкнули в темноте.

– Бесполезно, – тихо сказал он. – Только истинная любовь могла остановить меня.

– У него должна быть слабость! Его точно можно как-то убить или избавиться! – Настя прошептала это Славе на ухо, но я услышала.

Юноша, который умер на сцене, желая вечного спектакля о любви и смерти, стал Вальтарионом, духом, одержимым театром, который не может завершить последний акт, пока не получит свое.

Сцена должна получить эту боль, его боль, игру, любовь.

Пока Максим играл в спасателя, а Матвей в злого духа, я осторожно подошла к остальным и тихо произнесла:

– Там был кадр с клинком. Он умер после этого на сцене. Мы можем попробовать.

Настя бросила на меня взгляд, полный решимости, а Слава и Соня замерли.

– Но как? Где мы возьмем кинжал?

– Нож, – предложила я.

– На подоконнике! – резко, но тихо произнес Слава.

Мы аккуратно повернулись.

Нож. Видимо, Слава забыл его забрать, когда закрывал окно.

Осталась сущая ерунда: вонзить его в сердце злого духа.

Максим и Вальтарион все еще стояли и смотрели на друг друга, не замечая никого вокруг.

У меня был шанс.

Без резких движений подойдя к подоконнику, я взяла нож и спрятала его за спиной, а потом кинулась к Вальтариону и всадила клинок туда, где по моим расчетам находилось сердце.

По комнате разнесся ужасный крик.

Максим схватил меня и попытался оттащить, но я сопротивлялась как могла.

– Ты не мой возлюбленный, и мое сердце не сломано. Без тебя я смогу дышать, мир не будет пустым для меня. И никуда я не пойду за тобой, мы больше не увидимся. Прощай!

Я цитировала слова из последнего акта, но наоборот. Нужно было сделать все возможное, чтобы он не забрал меня с собой.

– Не-е-е-ет! – вскрикнул Вальтарион нечеловеческим голосом. – Ты должна была уйти со мной! Я твой возлюбленный! Мы должны были умереть вместе!

Янтарный свет его глаз вспыхнул ярче. Полыхнули свечи, окно открылось, и оттуда повеяло холодным ветром.

Вальтарион дернул нож, но лезвие будто вросло в него, пробивая не только тело, но и нечто большее – связь, которая удерживала его в этом мире.

Максим схватил меня за плечи, и я чувствовала, как он сам дрожит – не от ужаса, а от понимания, что все происходит по-настоящему.

– Ты… – прохрипел Вальтарион, глядя прямо в меня.

– Да! Слова имеют силу, если их правильно произнести!

Его темный силуэт начал таять, как дым, а вокруг раздался звон. Свечи вспыхнули в последний раз и погасли.

– Без… меня… ты… – пытался он улыбнуться, но лицо искажалось, распадалось на осколки, как разбитая театральная маска. – Последний… акт… завершен…

Его голос оборвался, а воздух в комнате стал легким и прозрачным. Янтарный свет окончательно погас.

Я выдохнула. Силы меня оставили, и я чуть не упала, но Максим подхватил меня и крепко обнял, словно не веря, что все закончилось.

Настя, Слава и Соня стояли, прижавшись к стене, их лица были бледны.

Телевизор тихо щелкнул и выключился. Экран стал черным, отражая наши лица, – живые,